Все же успел обзавестись некоторыми номерами, которые не хотелось бы терять. Но дело даже не в них, дело в крестике. Я даже близко не религиозен, не верю в карму и судьбу, но что было бы, не упади крестик в траву – и не пойди я его искать? Тот самый первый удар битой с большой долей вероятности сразу же пришелся бы в цель. По голове? Скорее всего. И тогда других, возможно, уже не потребовалось бы. Да, я все равно получил свое, но ведь выжил и отделался, в сущности, совсем небольшими последствиями.
Все могло быть гораздо хуже.
Гораздо.
И я хочу найти тот крестик. Не для того, чтобы вновь бравировать им в клубе и не для того, чтобы положить обратно в какой-нибудь дальний угол. Я хочу его носить, как полагается – на шее. Без походов в храм, без молитв и прочих атрибутов верующих. Я хочу его носить, как амулет, возможно, спасший мне жизнь.
Но крестика там нет. Вся землю вокруг знакомой скамейки перерыта, точно здесь прошелся трактор. Но это вряд ли, потому что тут и там все еще видны собачьи следы. Уж не знаю, что бродячая живность тут искала, но мои поиски точно ни к чему не приведут.
Чуда не происходит.
И это обидно. Действительно обидно. Не то, чтобы это прямо муки совести. Но ощущение такое, будто потерял по истине очень важный предмет. Потерял навсегда, безвозвратно, а к тому же по собственной глупости.
А еще мне жутко стыдно перед Валентиной Владимировной. Стыдно, что настолько глупо и бездумно потерял вещь, которой она очень дорожила. Да, она никогда об этом не узнает, что, наверное, и к лучшему.
Выздоровление идет хорошо – и уже примерно через неделю единственным напоминанием о драке остается загипсованная рука. Я много читаю, много изучаю, готовясь не упасть лицом в грязь, когда появлюсь на новом месте работы. Знаю, что все равно не сумею охватить все, но очень стараюсь.
На прежнем месте работы сказал обо всем сразу. Знаю, что глупо, все еще сто раз может переиграться, но не хочу, чтобы в случае моего внезапного ухода в сервисе снова возникла проблема с кадрами. Пусть уже подыскивают мне замену.