Бухой, что ли?
— Ты кто такой? - спрашивает совсем нелюбезно.
— Муж, - вру, не моргнув глазом.
— Чей?
— Этой красавицы.
— Иди в жопу, муж, - щерится он, обдавая меня запахом перегара.
Он было снова поворачивается к Даше, когда девчонка изворачивается и буквально отпрыгивает в сторону, а потом быстро забегает мне за спину.
— Вопросы? - спрашиваю его.
— Еще какие. По понятиям ответишь, фраерок. Потянешь мазу-то?
Он ниже меня и уже в плечах, но явно тяжелее. В том числе за счет круглого живота. Эдакий классический папик, какими их рисуют на демотиваторах.
Хотя…
— Свалил отсюда, пока дядя добрый, - продолжает напирать мужик.
А мне почему-то только смешно от его попыток наехать. В памяти даже всплывает сцена из фильма «Место встречи изменить нельзя», когда Шарапов чуть было не спалился на том, что у него гладкие руки.
Вот и сейчас я смотрю не на напыщенную физиономию пузатого оппонента, а на его руки – нежные, ухоженные, с длинными ногтями на обоих мизинцах.
Серьезно?
Возможно, я делаю неверные выводы, но…
Я так и не научился решать конфликты словом, для меня проще сразу делать. К тому же у нас совершенно нет времени. Потому резко шагаю вперед и сильно толкаю противника в грудь. Это даже не удар, просто толчок, но кулаками, самыми костяшками.
Надо видеть, как изменяется выражение лица пузатого ловеласа. Только что это был уверенный в себе надменный тип, властелин мира и знаток нескольких слов по фени, а вдруг стал вмиг побледневший чудик, растерянно хлопающий глазами.
— Мы поняли друг друга? – спрашиваю его. – Если да, то ты уже уходишь. Если нет… - я снова было дергаюсь к нему, но не собираюсь ни бить, ни толкать.
И этого уже достаточно, чтобы горе любовник, только что наученный печальным опытом, сделал несколько поспешных шагов назад, да еще и неумело прикрылся руками.
Нет, даже близко не гопник - какой-нибудь офисный клерк, решивший, что таким образом сумеет заполучить красивую девчонку. Но только когда берешься играть чужую роль - будь готов и к тому, что спектакль может пойти не по плану.
Сорян, что все испортил.
Шагаю к нему снова – и на этот раз мужик все же сплевывает себе под ноги, разворачивается и, не прощаясь, покидает наше общество.