У нашего императора слова с действиями никогда не расходятся, не стоит обманываться его красивым лицом. Кассиан правит железной рукой, и приближённые его не могут быть мягкими овечками.
Кристиан же вопреки моим опасениям, оставляет скользкую тему, закрывая её одним предложением:
– Полагаю, давать Санти антидот имеет смысл только в твоём присутствии, но это уже завтра. Или мне придётся найти того, кто владеет запретной магией, как и ты. И у меня есть на этот счёт кое-какие идеи. А тебе пора спать, Джем.
– Да пожалуй, я с вами согласна, лорд Натори.
Кристиан морщится, когда я обращаюсь к нему так официально, но замечаний больше не делает.
– На тебе следилка, Джем. Не разочаруй меня. Тебе не понравятся последствия.
Фраза угрожающая, но произнесена мягко.
Даже более того, лорд позволяет себе откровенный жест. Он целует меня в висок, прежде чем покинуть, чем деморализует меня полностью.
Тёплая волна заполняет меня изнутри. Кольцо словно оживает, посылая мне пронзительную нежность.
Вновь заправив кудряшку, выбившуюся из моей причёски, Кристиан оставляет на столе тетрадь Фортиномо и исчезает в золотистом портале.
А я, с трудом совладав с непослушным сердцем, вынимаю шпильки из волос, давая голове отдых и задумчиво раздеваюсь, пока не понимаю, что что-то не так.
Сосредоточившись, я определяю, что дело в артефакте.
Он подозрительно горяч, но никаких посланий от Кристиана нет. И только бросив взгляд в зеркало, я догадываюсь, что лорд за мной наблюдает.
И я чувствую его реакцию, его эмоции.
Краска бросается мне в лицо.
В зеркале отражается весьма непристойная картина.
Я уже сняла юбку и расстегнула рубашку, которая не достаёт мне и до колен, демонстрируя подвязки и полоску белой кожи там, где нижняя сорочка не касается кружева чулка.
Весьма фривольный кремовый шёлк мерцает в полутьме, оттеняя кожу, облегает грудь, подчёркивая ложбинку. Растрёпанные волосы наводят на мысли о грешном удовольствии…
Кристиан всё это видит.
Это смущает и будоражит.
Ему нельзя на это смотреть! Не позволительно! Я должна возмутиться, но в глубине души я испытываю женское удовлетворение.
Между нами ничего не будет, и я вовсе не собираюсь его дразнить, но я женщина и не могу удержаться, чтобы не получить еще немного этого восхищения.
Будто бы во мне проснулась какая-то другая, незнакомая мне особа.
А, может быть, это Кристиан разбудил её своими поцелуями и ласками.