— Спроси у матери, она тебе все сама расскажет! Она же кричала что-то про Богиню! Не я это, понял?
* * *Две недели назад."
"Улрике сидела перед самым страшным человеком на свете. Она слышала о нем только жуткие сказки, но сейчас видела перед собой просто кряжистого пожилого мужчину с белоснежной, тщательно расчесанной бородой и спокойным, даже ласковым взглядом. Этот взгляд не мог обмануть ее, она не первый день жила на свете. Это был сам боярин Горан, верный слуга великого князя, который лил кровушку людскую, словно водицу, если в том приключалась нужда.
На воловьей шее хозяина покоев тускло поблескивала серебряная гривна — награда, которую давали тем, кто проявил отвагу в бою. Никаких украшений здесь больше не было. Пустой дубовый стол, массивный и крепкий, как сам хозяин, пустые стены и небольшие окошки, закрытые свинцовым переплетом, куда вставлены кусочки стекла.
Вот ведь роскошь какая, — думала Улрике. И пыль не летит сюда, и холод тоже остается снаружи. Неужто можно зимой в окно выглянуть? Эта несложная мысль так захватила ее, что она даже ткнула локтем стоявшую рядом дочь.
Рядом с боярином Гораном, к которому привели Улрике, сидел его сын. Никем другим этот человек быть не мог. Такой же крепкий, с суровым взглядом, с густой бородой, лежащей на могучей груди. Только он попроще был, чем отец. Так же силен, но недалек, прост и понятен. Это Улрике нутром чувствовала. Просто пес. Нет, Пёс государев! Так он себя называл.
— Ты понимаешь словенскую речь, женщина? — спросил у нее боярин.
— Понимаю, господин, — ответила Улрике. — Мы с сербами бок о бок жили. Приходилось понимать.
* * *Месяц назад.
Десяток всадников на вороных конях скакал по лесным дорогам, не встречая препятствий. Да и кому бы пришло в голову преградить дорогу княжеским слугам в черных кафтанах с серебряным шитьем и в каракулевых шапках с серебряной же волчьей головой. Впрочем, у того, кто скакал впереди, кокарда блестела золотом, как и шитье на одежде.