Что за чертовщина?
Рука сама потянулась к телефону. Я набрала номер и долго вслушивалась в длинные гудки. Не отвечает. Не слышит? Или не хочет разговаривать? А может, он сейчас с кем-то другим? Видела я, как Танька на него смотрела, да и другие заглядывались, когда узнали, что Стас — потомок Брагина и волк. Верка Орская перед ним чуть ли не стелилась, а подружка ее, Демидова, так глазами поедала, что мне их выцарапать хотелось.
Я вздохнула и уставилась на улицу. За окном снова пошел снег. Белые хлопья медленно падали на расчищенную тропинку, оседали на ступенях крыльца, забивались между резными столбиками забора.
— Мам, а ты чего без света сидишь?
Голос Никитки заставил меня очнуться. Сын неслышно оказался рядом и приткнулся к моему боку. Теплый, взъерошенный, пахнущий хамоном и шоколадом. Видимо, пока меня не было, добрался до «стратегических» запасов, что я отложила из привезенного Стасом «гостинца».
— Просто так, — ответила Нику, приглаживая вихры на его макушке.
— Почему?
— Так лучше думается.
— А о чем ты думаешь?
Серьезные глаза требовательно уставились в мои.
— О жизни.
— А-а, понятно, — хмыкнул сын и спросил то, что было для него гораздо интереснее: — Ма, а Стас завтра придет?
— Вряд ли. Он же не может каждый день из Москвы сюда мотаться.
— А Стас не в Москве, — огорошил меня сын. — Он в усадьбе.
Сердце пропустило удар.
— С чего ты так решил? — в упор посмотрела на Никиту.
— Он сам сказал, когда прощался.
— А почему я не слышала?
— Потому что ты с Сергеем Эдуардовичем разговаривала.
Мне показалось, или в голосе сына прозвучало осуждение? Еще не хватало…
— Мам, — Ник кинул на меня быстрый взгляд и тут же отвернулся к окну, а потом коснулся стекла и обвел пальцем замерзший узор.
— Ма, а зачем Клейн приходил? — глухо спросил сынка.
М-да, еще один ревнивец. Вот уж не думала, что Ник будет так рьяно защищать свою территорию от посторонних.
— Санки тебе принес, — как можно спокойнее сказала в ответ.
— Отдай ему обратно, — торопливо сказал Никитка и нахмурился. — Не нужно нам от него ничего.
— Почему?
Сын не ответил. Он упрямо сжал губы, бросил на меня короткий взгляд и буркнул:
— Я спать пойду. Спокойной ночи, мам.
Секунда — и Ника с кухни ветром сдуло. Я усмехнулась. Сбежал от расспросов, поросенок. Не захотел объяснять, чем ему Клейн не понравился.