Что с ней не так? Насколько я знаю, невестам, конечно, положено волноваться, но не настолько же?
— Егор тебя в обиду не даст, — засунув свои чувства подальше, попыталась успокоить девчонку. — Вот увидишь, возьмешь его за руку, и сразу весь нервяк пройдет.
— Я знаю, — кивнула Ника.
Она бросила взгляд на улицу и решительно вздернула подбородок.
— Все будет хорошо — убеждая скорее себя, чем меня, пробормотала она.
Я присмотрелась к ней внимательнее. Не нравилась мне нездоровая бледность, пробивающаяся сквозь легкий макияж.
— Ты себя нормально чувствуешь?
Помимо воли, я сама напряглась и попыталась понять, почему Ника так взвинчена. Она ведь любит Егора, тот любит ее, в чем проблема? Откуда эта нервозность и почти отчаяние?
— Ника? — подошла ближе и уставилась на девчонку.
— Да все в порядке, — чересчур жизнерадостно ответила та, но от меня не укрылся лихорадочный румянец, пришедший на смену бледности, и неестественно блестящие глаза.
— Так, рассказывай, чего ты боишься? — ухватив рыжую за руку, потребовала я. — Что с тобой происходит?
Правда, ответить Ника не успела.
— Пора, девушки, — в комнату заглянула Марина, главный распорядитель торжеств. — Машина уже подъехала.
— Ой, пора, — вывернулась из моего захвата рыжуха. — Мы уже идем, — улыбнулась она Парамоновой.
— Не задерживайтесь, — строго сказала та.
Ишь, вошла в образ. Вообще-то, Маринка довольно компанейская и простая, но сейчас чересчур уж старается.
— Нам еще до усадьбы добираться, Егор Николаевич уже там, звонил, интересовался, почему мы не едем, — поправив туго накрученный локон, произнесла Марина, и я поняла, что она тоже волнуется, просто пытается скрыть это за излишней деловитостью.
Свадьба планировалась в усадьбе. Егор, как и все Брагины до него, хотел, чтобы брак был заключен в стенах родового гнезда, и на сегодня музей превратился в «отделение ЗАГСА». В парадной зале уже подготовили арку для новобрачных и возвышение для регистрации, а в Большой столовой накрыли столы.
— Идем, — кивнула я Нике.
Состояние девчонки нравилось мне все меньше.