Князева, вероятно, и не подозревая, что стала моим врагом номер один и главной соперницей, отвернулась, а я решила, что надо держаться от нее подальше, чтобы не раскрыть себя.
Я развалилась на парте, положив голову на толстую тетрадь, и приготовилась дремать под монотонные слова профессора. Я почти заснула под взволнованную речь о возникновении Вселенной, когда меня в бок кто-то ткнул чем-то острым, умудрившись попасть прямиком меж ребер.
– Эй! Ты чего? – громче, чем нужно, выдала я. Выкрик был так громок, что даже препод замолчала, услышав его.
– Тише, пожалуйста, тише, – поморщилась прерванная лекторша.
– Это кто-то под дверью орал, – с самым невозмутимым видом громко отозвался ткнувший меня в бок Димка, успевший тайным образом перебраться ко мне на последнюю парту, где я в одиночестве пыталась предаться праведному сну."
"– В следующий раз издавший такие громкие звуки действительно будет сидеть под дверью, – пригрозила преподавательница.
– Ты чего пихаешься? – прошептала я. Так и есть – в пальцах у загадочно улыбающегося одногруппника была зажата ручка – ею-то он меня и ткнул, не постеснялся.
– Я с тобой здороваюсь, Бурундукова! – отозвался парень, не переставая глядеть на меня и улыбаться. – Специально с другого ряда к тебе перебрался.
Я машинально посмотрела туда, где сидели остальные мальчишки, а они, как я говорила, у нас всегда усаживаются в аудиториях сплоченной кучкой.
– Короче, привет, Машка, – опять пристал ко мне Дима. Голос у него был добренький-добренький, как у доктора Айболита, приступающего к лечению больной зверюшки.
– Я тебя боюсь, Чащин. – Я даже поежилась. – Чего ты так на меня уставился? Хватит улыбаться, а то у меня от тебя мороз по коже.
– Ну чего ты, Бурундукова, мы же друзья? – обиделся он.
– Какие мы с тобой друзья, клоп? – обалдела я. – Кто на прошлой неделе стащил у меня конспект по философии? А кто подлил мне спирта в сок, когда я отвернулась в столовке? Про твои постоянные издевки я вообще молчу.