– Мы ничего не знаем об их отношениях, – добавила Лида. – Вы уверены, что они встречаются?
– Бурундукова ни с кем не может встречаться, – легкомысленно добавил и Димка, – это же Машка. Машка! Она у нас… феминистка и пацанка.
– Заткнись! – рявкнула на него Лида.
– Будто это неправда, – буркнул Чащин и отправился к другим парням.
– Когда Маша придет, можете ей сказать, чтобы она подошла после четвертой пары к выходу, – попросила вдруг одна из девушек. – Обязательно!
– Зачем? – изумились мои одногруппники, чуявшие, что теперь им есть о чем поболтать и над чем похихикать.
– Да так, – загадочно сказал парень, – очень нужно. И при…
На этом месте Лида неожиданно закруглилась. Сейчас мы втроем находились в женском туалете около раскрытого окошка – я уволокла подружек из аудитории туда, чтобы не слышать хихиканья однокурсников и не видеть их ухмылочки.
– Что при? – не поняла я.
– И привет тебе просили передать, – вдруг улыбнулась мне Маринка. Глаза ее при этом были честными-честными, как у переевшей курятины лисички.
– Да, привет тебе, – подхватила Лида. – И сходи туда на большой получасовой перемене.
– С чего вдруг? – нахмурилась я, до сих пор находясь под впечатлением от того, что меня считают девушкой Сморчка. Позвонила бы ему и высказала бы все, что думают о нем его друзья, да жаль телефона нет, а его номер наизусть я не помню.
– Ну, они же попросили. Нехорошо отказывать людям, – было мне ответом. – Нужно быть вежливой и понимающей.
– Чего? Ты сама-то поняла, что несешь? – спрыгнула я с подоконника и подозрительно уставилась на темноволосую девушку. У обеих кузин волосы длинные и темные, а фигуры едва ли не одинаковые – со спины их немудрено и спутать.
– Ладно, нам в аудиторию пора, через минуту звонок, – поторопила нас Маринка к выходу. – А можно мы теперь будем Дэна зятем называть? Все же мы твои мамочки.
– Никогда не думала, что Смерч будет моим зятьком, – проворковала Лида.
– Вы больны? – пожалела я подруг от души.
Они схватили меня под руки и, заржав, потащили на лекцию, обсуждая, какой милый у них зятек вырисовывается.
– У нас. Ничего. Нет! Девчонки, я серьезно. Мы просто общались немного, вот и все! Какой зятек? Вы офонарели? – вопила я громко, и из-за этого на меня обращали внимание студенты, ошивающиеся в коридоре. Среди них находился и один из друзей Смерчинского, тот самый Слава, которого я видела в пятницу.