Заметив меня, он приветливо помахал рукой и гаркнул на пол-этажа:
– Привет, подружка Смерча!
Стоявшие рядом с ним девушки в белых халатах – невесть как забредшие к нам химики или биологи, ахнули и тут же стали наперебой выспрашивать у парня, облаченного все в тот же спортивный костюм:
– У Дэна что, есть подружка? Настоящая?
– Они давно встречаются?
– А я и не знала!
– Слав, это правда, что ли?
– Ага, – односложно ответил он им, и девушки удивленно уставились на меня, явно пытаясь запомнить лицо.
– Да ты скоро станешь популярной, доча, – промурлыкала Маринка.
Вот так вот я и была втянута в механизм создания слухов, втянута невольно и совершенно наглым образом – невидимая рука коллективного бессознательного не хотела оставлять меня в покое, решив, что мне понравится чувствовать на своей шкурке пристальное внимание любопытствующих, коих вокруг было полным-полно.
Мы вернулись в аудиторию и уселись вместе. Я искоса взглянула на Князеву – как ни странно, сейчас я перестала относиться к ней плохо, как, скажем, вчера или сегодня утром, – ведь она одна из немногих не лезла ко мне, не шушукалась, глядя на меня с любопытным выражением лица, и вообще вела себя адекватно.
"Кажется, Ольга вновь почувствовала мой пристальный взгляд и вновь обернулась на меня – теперь мы находились неподалеку и наши глаза встретились. На мгновение мне стало нехорошо – очень уж холодно смотрела на меня Князева, по-взрослому, задумчиво и оценивающе. В ее взгляде не было той детской максималистской ненависти, что была присуща мне.
У меня появилось такое чувство, что мы с ней находимся на одном уровне неприязни и не только я чувствую в ней соперницу, но и она видит ее во мне, а теперь оценивает свои силы и возможности, чтобы нанести удар.
На миг я похолодела. Она знает о том, что мне нравится Никита? Знает о том, что мы с Дэном пытаемся разлучить их? Она видела меня? Заметила?
Но вдруг Ольга улыбнулась и, не меняя взгляда, помахала кому-то. Я обернулась и увидела, что Князевой в ответ машет староста группы.
– Так что там с протекцией, Бурундукова? – стал опять приставать ко мне Димка.
– Отвяжись, чума, – откликнулась я, порядком устав как от назойливого Чащина, так от внимания однокурсников.