В голосе появились стальные нотки, которые я слышал только в минуты опасности. Мужики бросились к конюшне, на ходу хватая висевшие под навесом мушкеты.
Понимая, что к чему, я крикнул, перекрывая внезапно возникшую суматоху:
— Мне тоже коня!
Пётр, только кивнул, не тратя времени на ответ, и скрылся в конюшне.
Через пару минут, показавшихся вечностью, раздался ещё один выстрел. Этот звук заставил сердце биться чаще, а в голове вспыхнули десятки возможных объяснений, одно хуже другого.
— Да что ж там такое творится-то? — вырвалось у меня, когда я быстро забежал в дом.
Начал спешно одеваться, в голове проносились мысли о разбойниках, о диких зверях, о наших людях, которые должны были вернуться именно по той дороге. Пальцы слегка дрожали, когда я застёгивал пуговицы — не от страха, а от предчувствия неминуемой схватки.
Когда я выходил, возле двора уже стояли запряжённые лошади — всхрапывающие, чувствующие тревогу людей. Их бока тяжело вздымались, ноздри раздувались, выдыхая клубы пара в холодеющий воздух.
Я, Захар, Иван и Пахом запрыгнули на лошадей и сорвались в галоп. Копыта загрохотали по мёрзлой земле. Деревня осталась позади в считанные мгновения.
У мужиков было по мушкету. Они держали их наготове, а порох и пули были уже разложены по карманам для быстрой перезарядки. Мне же Захар на полном скаку протянул пистоль — небольшой, но увесистый.
На ходу я крикнул ему, перекрывая свист ветра и грохот копыт:
— Как думаешь, что там?
Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги впереди.
— Беда какая-то, — ответил он после паузы. — Потому что если б кто лихой, то зачем издали заявлять о себе стрельбой?
В его словах была своя логика — разбойники обычно нападали без предупреждения, стараясь застать жертву врасплох. Выстрелы же означали, что кто-то отбивался от опасности.
Я же сказал:
— Да, и время как раз… Наши должны вот-вот приехать.
Фома с кузнецом должны были вернуться с города именно сегодня, и маршрут их лежал через тот самый лесной поворот, откуда донеслись выстрелы.
— Ага, — снова кивнул Захар, и в этом коротком слове слышалось всё его беспокойство.
А мы неслись на полном скаку к повороту леса. Лошади храпели, чувствуя наше напряжение. Встречный воздух обжигал лицо, заставляя глаза слезиться, но никто не думал сбавлять темп.