Как только мы проскочили поворот, резко огибая выступающий мыс леса, буквально за ним увидели следующую картину, которая заставила нас на мгновение осадить коней.
Стояли телеги. На них были Фома с кузнецом. И Савелий Кузьмич как раз передавал заряженный мушкет Семёну.
Семён же с Григорием на лошадях верхом были прижаты к телеге. Их кони нервно перебирали ногами, готовые сорваться с места при малейшей возможности, но всадники удерживали их на месте, понимая, что бегство только разожжёт охотничий инстинкт преследователей.
А вокруг них кружила стая волков.
С полтора десятка, наверное. Серые тени с горящими янтарными глазами, в которых читался голод и безжалостная решимость. Их поджарые тела двигались с устрашающей грацией, а оскаленные пасти демонстрировали длинные желтоватые клыки. От их горячего дыхания в морозном воздухе поднимались клубы пара.
И в этот самый момент Семён снова стрельнул из мушкета. Грянул выстрел, на мгновение заглушивший рычание зверей. Дым от выстрела на миг скрыл от нас происходящее, но когда он рассеялся, мы увидели, что один из волков лежит неподвижно, а снег вокруг него окрашивается алым.
Остальные же звери, нисколько не испугавшись, только ожесточились. Они скалились и бросались на лошадей, пытаясь достать их мощными челюстями за ноги. Кони испуганно ржали, вставали на дыбы, и всадникам стоило немалых усилий, чтобы удержаться в сёдлах. Фома же с кузнецом перезаряжали очередной мушкет.
Иван, Пахом и Захар, слегка сбавив скорость, чтобы прицелиться, тоже разрядились по серым злодеям.
"Я поднял пистоль, прищурил один глаз, выцеливая крупного волка, который, казалось, вёл всю стаю. Его шерсть была темнее, чем у остальных, а в глазах читался пугающий разум. Спустил курок — грянул выстрел, отдавшийся в руке болезненной отдачей. Зверь взвизгнул и отпрыгнул, но было неясно, задела ли его пуля или он просто испугался.
Волки, скалясь и продолжая рычать, начали медленно отступать, сначала неохотно, затем всё быстрее. Они переглядывались между собой, словно совещаясь, стоит ли продолжать атаку. Потерять несколько соплеменников за короткое время — слишком высокая цена даже для голодной стаи. В их глазах читалось разочарование и злоба, но также и растущее понимание, что жертва превратилась в охотника.