Королева бесшумно подошла к стоящему на коленях пленнику и ласково погладила его по мягким светлым волосам, не боясь испачкаться в земле и крови, коснулась щеки кончиками холодных пальцев. Она не делала ничего из того, что могло бы причинить боль, но пленник вдруг напрягся, сжимая пальцы в кулаки – так, что проступили вены на его руках. Ему было жутко. Будто не красивая женщина касалась его, а монстр.
Черная королева чувствовала это и улыбалась, наслаждаясь его страхом, смакуя его, будто сладость.
– Не бойся, малыш, – прошептала она, снова гладя его по волосам и играя со светлыми спутанными прядями.
Плечи пленника дрогнули.
– Почему ты мне не отвечаешь? – нежно спросила она и взяла парня за подбородок тонкими цепкими пальцами с длинными черными ногтями, заостренными так, что казалось, стоит Королеве провести этими ногтями по шее, как появится рана и из ее разошедшихся краев хлынет алая кровь.
Черная королева склонилась к пленнику и заглянула в его зеленые, широко распахнутые глаза своими, позволяя ему рассмотреть их.
В ее залитых чернилами глазах вспыхивали алые искры.
Как у монстра.
Нет, это и были глаза монстра.
К страху примешалось отвращение, и Черная королева будто почувствовала и это. По ее белому лицу пробежала тень.
– Некрасиво, – покачала головой она и с размаху ударила пленника по щеке.
Взгляд Черной королевы стал пристальным, немигающим – и парень вдруг закричал от дикой боли – казалось, что его голова разрывается на части. Пленник упал на ледяной пол. Его глаза закатились, спина выгнулась дугой, ноги и руки задергались, словно в судорогах.
Эта боль была невыносимой. Терзала, заставляя желать лишь одного – чтобы эта немыслимая пытка прекратилась.
– Непослушание наказывается болью, малыш, – прошептала Черная королева, любуясь делом своих рук, будто художник – своею картиной.
– Он не знает немецкого, ваше величество, – почтительно склонившись к Королеве, тихо сказал Карл. – Позвольте, я буду переводчиком.
– Вот как? – словно удивилась она и моргнула."
"Пытка болью прекратилась. Пленник затих на полу, тяжело дыша, – он так и не потерял сознание, но с трудом осознавал реальность.