"
"Мы с Арией были женаты уже двадцать четыре года, дольше, чем оба прожили друг без друга. Она была все так же прекрасна, как и в день нашей свадьбы, возможно, даже больше. Но что делало ее еще красивее, так это ее способность любить так сильно, как никто, кого я когда-либо знал, и именно по этой причине новость о дочери могла сломить ее.
– Ария, – выдавил я. Каждая клетка моего тела восставала против нарушения ее спокойствия той омерзительной правдой, которую даже я с трудом мог вынести. Я поклялся не причинять никакого вреда ни ей, ни нашей семье и потерпел колоссальную неудачу.
Ария обернулась с мягкой улыбкой, которая исчезла при взгляде на мое лицо. Она знала меня как никто другой, каждое подергивание моего нерва и скрытый за ним смысл. Я мог только представить, каким было выражение моего лица.
Ария медленно поставила чашку, ее глаза наполнились беспокойством.
– Что-то случилось?
Как я ей это скажу? Я хотел солгать, хотя бы ради ее защиты. Я не был человеком, избегающим жестокой правды или чего бы то ни было еще.
– Ты помнишь мотоклуб «Джерси»?
Ее брови сошлись на переносице.
– Ты убил их всех, когда я была беременна Марселлой.
Мое сердце сжалось. Разумеется, она помнила. Тогда я действовал из чистого отчаяния и ярости, не думая о последствиях своих действий. Я хотел калечить и убивать, а эти байкеры показались идеальной мишенью. Они уже нападали на склады Семьи и убивали моих солдат, так что были далеко не невинны, но в то время я бы убил их, даже если бы они не были к этому причастны.
Мои действия десятилетиями оставались безнаказанными, но теперь Марселла расплачивалась за мои грехи.
– В последние несколько лет они восстанавливали свое отделение.
Ария кивнула, потому что я уже упоминал их после определенного случая, когда одна из их безумных атак вызвала много проблем.
– Лука, ты меня пугаешь. Что произошло? Зачем ты мне про них говоришь?
Я подошел к ней и коснулся ее плеч.
– Марселла, ее похитили…
Ария сделала шаг назад, ужас исказил ее лицо.
– Нет.
– Ария…
– Нет, – прошептала она. Она начала дрожать и пятиться, пока не уперлась спиной в кухонный стол. Из ее глаз брызнули слезы. Она прикрыла дрожащей рукой рот, хватая воздух, когда крик боли вырывался из нее. Мне хотелось прикоснуться к ней, утешить ее, но я не был уверен, хочет ли она моих прикосновений. Это я был во всем виноват.