Мэддокс догадывался о моих намерениях, но запретный плод все еще манил его. Я не отвела взгляд. Сделала выдох, а затем вдохнула его запах: смесь кожи, дыма и сандалового дерева. Ничего из этого я раньше не оценила бы, но у Мэддокса получилось взбудоражить меня. Мое тело желало то, чего я так долго не могла принять."
"– С чего ты взял, что я манипулирую тобой? – спросила я и поправила себя. – Но даже если я и пыталась, ты не должен мне поддаваться. Ты можешь использовать меня так же, как, по твоему мнению, я использую тебя.
– Мне не нужно использовать тебя. Возможно, ты забыла, но ты в нашей власти, Марселла. Я могу сделать с тобой все, что пожелаю, без каких-либо последствий.
– Можешь, но ты не такой. Ты хочешь меня, но еще ты хочешь взаимности.
Костяшки пальцев Мэддокса побелели от того, как сильно он сжал прутья решетки.
– Ты меня не знаешь.
– Верно. Но я точно знаю одно, – прошептала я, а затем слегка коснулась своими губами его, пытаясь игнорировать жар, которым обдало мое тело от этого легкого прикосновения.
Мэддокс резко отпрянул от моих губ, словно они ударили его током. Я тоже почувствовала, как от этого короткого поцелуя по моей коже пробежал электрический разряд.
– Не играй с тем, что не можешь контролировать, Белоснежка. Ты не представляешь, во что ввязываешься.
Он развернулся и ушел. Вероятно, он был прав. Мэддокс отличался от тех мужчин, которых я знала.
Остаток дня Мэддокс держался от меня на расстоянии, и, к счастью, никто больше не подходил.
У меня снова заурчало в животе. После записи видео я думала, что никогда больше не смогу есть, мне было очень плохо.
Сатана снова расхаживала по конуре рядом с моей. Наверное, она тоже проголодалась. Я не видела, чтобы кто-то приносил собакам еду. Я спрыгнула с будки – единственного места в тени – и осторожно приблизилась к собаке.