– Ты выбрала того, кому твой отец разрешил приблизиться к тебе, чтобы ты выбрала именно его.
Я никогда не думала об этом в таком ключе, но и правда, только нескольким парням было позволено приблизиться ко мне, когда я достигла половой зрелости. Все они вели себя прилежно и уважительно и до жути боялись моего папу.
– Ты ничего не знаешь о нашей жизни. Но она куда лучше той беззаконной жизни деревенщины, которую ты ведешь.
– Я свободен делать все, что пожелаю. А ты обязана подчиняться вашим старомодным правилам.
Даже если он и был прав, я не могла просто так отказаться от семьи. Я указала на татуировку адской гончей на его предплечье – символ клуба.
– Ты тоже не можешь просто оставить свой клуб. Это – не свобода.
– Я живу ради этого клуба. Я бы никогда не покинул его. Это моя гребаная жизнь.
– А моя семья – это моя жизнь, так что у меня не меньше свободы, чем у тебя."
"– По-моему, ты не совсем понимаешь, что такое свобода.
Я часто мечтала о свободе, но не вдали от своей семьи или мира, в котором выросла.
Мэддокс снова протянул тарелку, затем поставил ее на тумбочку.
– Можешь есть в кровати, если хочешь, мне все равно.
– А как же крошки? – спросила я, чтобы потянуть время и избавиться от внезапно нахлынувшего волнения.
– Эти простыни видели вещи и похуже, – сказал Мэддокс с ухмылкой, направляясь к креслу.
Мои губы скривились.
– Пожалуй, я посплю на полу.
Мэддокс послал мне гневный взгляд.
– Я сменил их сегодня утром, так что не стоит драматизировать. Но если предпочитаешь пол – милости прошу.
Он снял свою жилетку и повесил ее на спинку кресла. Это был первый раз, когда я увидела его без нее с момента похищения. Судя по тому, как Мэддокс смотрел на нее, этот кусок кожи много для него значил.
Он бросил на меня предупреждающий взгляд.
– Не трогай мою жилетку, пока я принимаю душ.
– Не волнуйся.
Он обернулся, стоя в дверном проеме ванной.
– И давай без фокусов, иначе я брошу твою дерзкую задницу обратно в клетку. – И закрыл дверь.
– Придурок, – пробормотала я, но была даже благодарна. Если он и правда делал это, чтобы защитить меня, тогда это был милый поступок. Однако я не могла поверить в чистоту его мотивов.
Я унаследовала недоверчивость от отца, и сейчас эта черта проявлялась в полной мере. Когда послышался звук воды, я направилась к двери и опустила ручку вниз, но было заперто. Снизу послышались мужские голоса и громкий смех, так что закрытая дверь, наверное, была к лучшему.