Придется показать матери границы допустимого.
— Мама, — строгим тоном говорю. — Да, сегодня я спал с Лизоблюдовой Екатериной, нашим новым генеральным директором. Это мое личное дело. Не волнуйся и не переживай. Твой сын — тоже взрослый человек и знает все возможные последствия своих решений.
Елизавета не отрывает от меня удивленного взгляда. Такое ощущение, что она шокирована, и даже не тем, что я сказал, а как. А потом из ее прекрасных глаз скатывается слеза по щеке. Меня прошивает током. Ни о чем не думая, бросаюсь к Елизавете и обнимаю.
— Мама, прости, — ласково глажу по волосам. В то же время поражаюсь самому себе. Сыновьи инстинкты оказались очень сильны.
— Ничего, Сеня. Всё ведь правильно сказал. Взрослый ты у меня уже.
— Тогда почему плакала?
— Просто ты сейчас был так похож на своего отца, Сеня, — она тяжко вздыхает. — Сева почти так же говорил, когда…когда…
Но я уже догадался.
— Когда погубил наш род, — договариваю почти шепотом.
Секунда тишины.
— Да, — Елизавета зарывается лицом мне в плечо. — Прости, но это так.
— Извиняться нужно вовсе не тебе, а отцу, — крепче прижимаю к себе мать. — Но рассказать правду всё же нужно. Пора бы уже. Что натворил Всеволод, мама?
Мы разжимаем объятия, я усаживаюсь напротив Елизаветы."
"— Хорошо, Сеня, твоя правда, — соглашается она, подняв глаза к потолку. — Слушай же. Когда ты был маленьким, Всеволод полюбил еще одну женщину. Гнездову Ефросинью из Выборгских дворян, — в голосе матери звучит женская обида.