Явный намек, мол, никому, значит, тебе тоже. Усмехаюсь.
— Это правда, Арсений, — поспешно добавляет Алеся. — Не принимай на свой счет. Ира просто очень любила свою бабушку, часы — всё что осталось ей от нее.
— Леся! — надувает щеки рыжая. — Это личное! Давай всё про меня расскажи. И цвет моей пижамы заодно.
— Какой пижамы? Ты же спишь без…, - хлопает ресничками Алеся, чьи главные враги — собственный розовый язык, а также, временами, позднее зажигание. — Ой.
— Леся!"
"Невольный слушатель кружевных девичьих секретов, Степка, краснеет как баклажан.
— И вообще она у нас замкнутая, — быстро переводит разговор на другую тему Алеся.
— И ничего я не замкнутая!
— Да, только со мной да с братом и общаешься, — иронично поднимает бровь Алеся. — Даже не дружишь ни с кем из своего клуба саммо.
— Потому что в клубе одни заносчивые и недалекие, — оправдывается Ира, ей явно наступили на больную мозоль.
Сколько лишней информации. А всего лишь хотел доброе дело сделать. Я возвращаю разговор в исходное русло.
— Знаешь, почему они не идут? — киваю на позабытый винтаж на кожаном ремешке. — Ты слишком заботишься о бабушкиных часах.
— Что еще за «слишком»? — супится Ира. — Что это значит?
— То и значит. Позволь мне их подержать. Не больше трех секунд. Обещаю, что верну.
Пытаюсь говорить без улыбки, серьезно, будто прошу доверить девушку чуть ли не собственную жизнь.
Я взвешиваю в руке архаичное устройство. Стучу пальцем по корпусу. Несколько раз сильно встряхиваю. Благодаря чуткому слуху и чувству баланса ощущаю, как снова заработала сложно сконструированная цепочка шестеренок, вращающихся колесиков и пружин. Это не кварцевая дешевка. Механизм с автоподзаводом, результат труда нескольких мастеров.
Ротор автоподзавода чуть заклинило, но я «услышал» где необходимо толкнуть.
— Вот и всё, — возвращаю часы девушке.
Ира удивлённо замирает, чуть приоткрыв очаровательный ротик.
— Ты их всего лишь встряхнул?
— Я же сказал — твоя излишняя забота не дает часам работать. Сбои происходят из-за того, что ты совсем мало двигаешься с ними.