От моих слов барышня краснеет и чуть сутулится, от чего ее достойные формы едва не выглядывают из выреза платья, опасный момент. Не замечая чуть не случившейся катастрофы, она опускает взгляд.
— Арсений, можно вас немного попытать? — смущенно спрашивает.
— Зависит, насколько будут жестокими пытки, — улыбаюсь, кивая на окружение. — Не хотелось бы мешать посетителям нашими криками.
— Ммм, — немного теряется Люда, но включается в игру. — Тогда я постараюсь быть нежной, — игриво смотрит на меня. — Обещаю, обойдемся без жестокости.
— Да, через три месяца заканчиваю среднюю школу, — киваю. — Затем поступлю в Москву.
— О, замечательно! — барышня радостно потирает открытый локоть. — Значит, скоро мы там и встретимся. Ведь здесь мы с друзьями гостим у Анфисы. Хорошо, что вы поделились своими планами. А то уже подумала, что больше с вами не увижусь.
— Всё в нашей воле. — Похоже, Гудновы — московский род.
На последнем мысленном слове я мысленно спотыкаюсь. Лексикон Арсения плотно просочился мне в мозг, в том числе словечки, которые считаются в русской культуре просторечными. Остается только смириться, так что пофиг.
А с «экспериментом» в принципе понятно. Ничего не делая, я обаял Людмилу настолько, что она планирует в будущем новые встречи со мной.
Приходит смс от Тимофея:
«Мать вызвала. Уехал. Сам давай на такси»
Отправляю: «Понял».
В стороне раздается какой-то шум. Не обратить внимание сложно. Пожилая дама со статной осанкой выговаривает молодому сударю в черном костюме-двойке:
— Тебе завещал картины сам Краснов, и я дала разрешение на выставку.
"Она подслеповато щурится на полотно с изображенной девочкой-подростком. Кажется, у нее проблемы со зрением. К сударыне подступает девушка в форме слуги, которая, похоже, выполняет функции поводыря.