Дед рассмеялся.
— Пашка, ты как скажешь! Открой шкаф. Внизу стоит коробка, там ботинки, дубовые совсем. Еще на работе подогнали, а я их носить не могу, жмут. И не вздумай расплачиваться со мной! После того, что ты для меня сделал, я твой вечный должник. Это ж надо — через полстраны летел! Искал…
Оставив вторую партию гренок на сковородке, в спальне я сунулся в шкаф, заглянул в коробку, вытащил ботинки, которые, наверное, еще немцев видели. Вроде целые, не потрескались нигде. Да, дубовые, но дареному коню в зубы не смотрят.
— Спасибо! — Я завернул гренки в упаковочную бумагу, взял берцы и рванул на улицу.
Влад замерз и зашел ждать меня в подъезд. Я выдал ему зарплату, затем протянул коробку с берцами. Он вытаращился неверяще. Посмотрел на меня, на них. и спросил самое дурацкое, что мог:
— Это мне? И сколько я должен?
— Нисколько. Они все равно деду жмут, а тебе будут как раз.
К метро мы шли молча.
— Ты вернул мне паспорт. Я ведь могу уйти и не вернуться. Вместе с ботинками, а они денег стоят, ты мог бы продать их тысяч за пять.
— Они лежат без дела. А так принесут тебе пользу, ты не заболеешь воспалением легких. Чувствуешь разницу?
Мы съездили на вокзал, потом вернулись, я вручил гренки Владу и рванул домой. Было без десяти шесть, время тренировок, но что-то я утомился, и никуда идти не хотелось.
"Как только клацнула, закрывшись, дверь квартиры, дед крикнул:
— Пашка, тебе звонила какая-то Алла Витальевна, просила срочно с ней связаться.
Заскребли загрудинные кошки. Я замер напротив телефона, не решаясь набирать тетку Чумы. Хватит плохих новостей! Что она мне скажет? Что Юрка убежал бомжевать на вокзал, вынеся из квартиры все ценное? Может, проигнорировать ее просьбу? Так все равно теперь буду об этом думать.
Номер Аллы Витальевны я уже запомнил и набрал по памяти, крутя диск нарочито медленно.
— Да! — бодро сказала она.
— Здрасьте, это Павел, вы…
— Павел! — радостно воскликнула она. — Прости, что голову тебе морочила. Не знаю, что ты Юрке сказал, но его как подменили! Мусор, говорит, давайте вынесу! А чем вам помочь? Это он-то!
— Ну, прекрасно же! — Губы сами собой растянулись в улыбке. Хоть у кого-то что-то хорошо!
А еще, выходит, мое внушение подействовало. Значит, я становлюсь сильнее.