На костылях он проковылял в спальню, зашуршал там книжными страницами и зачитал:
— «А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатит ли кто-нибудь за кровь? Нет. Никто. Просто растает снег, взойдет зеленая московская трава»…
Я отчетливо помнил, что вместо «московская» было «украинская» — видимо, дед чуть изменил цитату для достоверности."
"— «Заплетет землю… выйдут пышные всходы… задрожит зной над полями, и крови не останется и следов. Дешева кровь на червонных полях, и никто выкупать ее не будет. Никто».
Но стоило мне шагнуть к берцам, как он воскликнул:
— Нет, стой!
Уже в прихожей дед прискакал ко мне, положил руки на плечи и всмотрелся в мои глаза, словно искал там бегущую строку с важной информацией.
— Спасибо, внук, за все. Горжусь тобой. Ты вырастешь не только сильным, но и мудрым человеком.
В горле заскребло, я кивнул и прошептал, стараясь совладать с голосом:
— А я безумно рад, что нашел тебя! Ты крутой, у тебя есть чему поучиться.
На том и разошлись. Я зашнуровал берцы, вспоминая аналогичную обувь из будущего, где почти все ботинки на молнии, а шнурки для видимости. Облачившись, выбежал на улицу, где медленно подползали сумерки и холодало, и рванул к турникам на территории школы.
В конце спортивной школьной площадки мелкота, учащиеся второй смены, сдавала стометровку. Учитель ставил оценки в журнал, не обращая внимания на четверых парней и меня, идущего к ним. Увидев меня, подтягивающийся Алекс разжал пальцы, похлопал ладонью о ладонь, стряхивая тальк.
Ему, конечно же, рассказали, что я встретил и выследил разноглазого кавказца. Он не стал ждать, пока я подойду, двинулся навстречу широким шагом.
— Расскажи еще раз, в подробностях, — проговорил он, нависнув надо мной, сжал кулак, сощурил полыхающие ненавистью узкие глаза. — Если это тот самый, я твой вечный должник. Вся моя семья перед тобой в долгу.
— Погоди. Если это он. Если! Вдруг я ошибся? — попытался умерить его пыл я.
— Да он, уверен на все сто, слишком много совпадений. Говори, — в голосе Алекса зазвенела сталь.
Парни тоже закончили упражнения и столпились вокруг нас, будто мы собрались драться. Я пересказал в третий раз свои сегодняшние приключения, добавив, что подозреваемый — наркоман, и у него началась ломка, потому он не обратил внимания на слежку.
Алекс слушал, кивал, его напряженное лицо менялось, казалось, мои слова наполняли его спокойной уверенностью.