Вперед в прошлое 7 (СИ)

Отца Кабанова убили — и что?

Пятьдесят человек в Москве расстреляли просто так, сотни случайных прохожих были или ограблены, или получили увечья — и что?

Была опасность, что Барик, или Рамиль, или еще кто-то, да хоть те же бабки, не угомонятся, продолжат мстить быкам, а выгребать будет Каретников-старший. Армяне побоялись связываться, а эти разбираться не будут, быстро назначат виноватого и так сделают, что потерпевшие еще и следить будут за сохранностью отжатого подвала.

Мысли прервал телефонный звонок, я нехотя взял трубку.

— Пашка? — крикнул басом какой-то мужик. — Не узнал, ха! Это Чумаков. Тетя сказала тебе позвонить, и вот, звоню. Ты в натуре меня в гости звал? Так я это… хоть сейчас!

У Чумы голос был сиплый и слабый, а не вот такой. Неужто мое внушение и на его физические характеристики повлияло? И почему раньше он не поддавался внушению, а теперь — на тебе! Стало жутко от осознания, какие у меня возможности. Вот так в сердцах ляпну: «Чтоб ты сдох»…

«Рейдеры, убейте другу друга».

Но еще противнее стало от мыслей о том, насколько это этично — менять людей, исходя о своих представлениях о правильном и должном.

Вот Чума, у него был свой путь, пусть и вел он бездну. Но это была его жизнь и его выбор, а теперь он идет по другому пути, тому, что подготовил для него я.

Ни за что не хотел бы, чтобы кто-то решал за меня, вмешивался в судьбу, оберегая меня от ошибок…

По спине побежали мурашки. Но ведь вмешались же! Вернули взрослого, потом вернули меня… Но я — уже не тот, кем был раньше.

Выходит, и меня откорректировали, чтобы я шел туда, куда нужно.

Благодарен ли я за такое насилие над своей судьбой?

Да! Черт побери, ДА!

— Сейчас уже поздно, — наконец сказал я. — Давай завтра. К шести вечера успеешь? Пиши адрес.

Хотелось быть рядом с Ильей в трудные для него минуты.

Вот приходит Леонид Эдуардович с работы и… Ни за что ведь пострадал! Что воевать он не станет, я был уверен на все сто. Каретниковым понадобится куча денег: стеклить окна, покупать новую технику и посуду…

Но я не мог не то что поддержать — даже поговорить нормально с Ильей из-за чертовой междугородной связи! И поэтому мучился чувством вины.

А может, ее причина в том, что я косвенно виноват в этом всем. Потому оставалось одно: отвлечься на работу, учебу, общение."

"Дед засел за новости, я накинул куртку и рванул на турники, надеясь, что новые приятели еще не разошлись.

Но спортивная площадка пустовала, тогда я скинул куртку и принялся подтягиваться до изнеможения.