Все в шоколаде

– Тем более не стоит со мной ссориться. Вряд ли ему это понравится.

– Вряд ли, – охотно согласился Лукьянов, – если он об этом что-нибудь узнает.

А если твой обезображенный труп найдут месяцев через пять или шесть? Бывали случаи, что вообще ничего не находили.

– Ты псих.

– Тут вопрос сугубо профессиональный. Я не люблю, когда меня водят за нос.

– Послушай, – начала я, но страх сыграл со мной злую шутку, я вскочила, разумеется, в порыве отчаяния, и попыталась бежать, что было глупостью. Лукьянов, резко выпрямившись, ударил меня ногой в голову.

Впечатление было такое, будто череп у меня взорвался. Я заорала, а потом некоторое время лежала тихо. Лукьянов между тем времени не терял, когда боль отпустила и я начала соображать, что творится вокруг, выяснилось, что этот псих развел небольшой костерок и Теперь сидит перед ним на корточках.

– Ну, как? – спросил он, ласково улыбаясь мне. Держась рукой за стену, я смогла приподняться и привалилась к стене спиной.

– Урод, – с трудом разжимая челюсти, сообщила я.

– Вот что, дорогая, еще вчера я бы с удовольствием разрезал тебя на куски, но не было повода и с этим приходилось считаться, а сегодня, когда он есть, я бы не советовал тебе раздражать меня понапрасну. Итак, я задаю вопрос: на кого ты работаешь?

– Пошел к черту, – буркнула я.

– Плохой ответ. Кто отдал приказ убрать меня?

– Пошел к черту, – зло повторила я, – ничего ты от меня: не добьешься.

– Ну, это как спрашивать, – пожал он плечами.

Спрашивать Лукьянов умел, в этом я очень скоро могла убедиться.

Ребра трещали, в голове стоял шум, при этом я отлично понимала, что это так, разминка, все самое веселое мне приготовили на потом. Не учел Саша только одного: я страшно упряма, черта не из самых приятных, и в тот момент я сама не была от нее в восторге, но мысль о том, чтобы рыдать, обхватив колени этого придурка, и клясться, что знать ничего не знаю, вызывала у меня приступ тошноты. К тому же я сильно сомневалась, что это поможет: мне нечего ему сказать, но он в это не поверит. Оставалось только надеяться, что он не собирался разделаться со мной всерьез и ограничится легкими увечьями. Когда я дважды потеряла сознание с интервалом в несколько минут, Лукьянов вновь устроился на корточках в метре от меня и спросил весело:

– Ну, как теперь? – Я потрясла головой, надеясь, что в ней прояснится и возникнет счастливая мысль, как выбраться из ситуации, которую иначе как никуда не годной не назовешь.