Уверена, пистолет не произвел бы на меня такого впечатления, а вот нож… “Соображай быстрее, – торопила я себя, – расскажи что-нибудь этому парню, иначе жизнь в самом деле станет скверной, точнее, то, что от нее осталось”. Он играл ножом, а я наблюдала за ним. – Иногда человеку трудно произнести какое-то слово. Просто трудно, и тут уж ничего не поделаешь, – задумчиво сообщил он. – Так и быть, я тебе немного помогу. Девчонку убила ты?
– Что? – охнула я. Его движение было молниеносным, а я вскрикнула от боли в руке.
– Мы можем развлекаться так довольно долго, – вздохнул Лукьянов, а я засмеялась, потому что, несмотря ни на что, ситуация была до смешного нелепой.
– Ты хочешь сказать, я убила эту девушку? Аллу?
– Хочу. И ее, и ту, другую, в “Пирамиде”.
– Да с какой стати? – возмутилась я, забыв на какое-то время и о боли, и об опасной игрушке в его руке.
– Если в моих рассуждениях что-то не так, можешь меня поправить, – усмехнулся Лукьянов, бросил в огонь деревяшку, которая недавно была ножкой стула, и принялся излагать.
– Ты была любовницей Деда, так?
– Ну…
– Потом он тебя бросил…
– Немного притянуто за уши, но пусть будет так.
– Ты не вышла замуж, не завела дружка, а ударилась в запой…
– В запой я ударилась месяца три назад, – усмехнулась я, – а расстались мы давно.
– Ты из тех баб, что болезненно воспринимают отставку, но досадить Деду не имела возможности, прекрасно понимая, какие последствия…
– Не продолжай, ясно.
– Отлично. Ты пила горькую и строила планы мести.
– О шашнях сообщил мне Дед уже после убийства.
– Ты его выследила, явилась к девчонке. Может, сказала, что тебя прислал Дед, поэтому она не испугалась…
– И стала бродить передо мной в одних трусах?
– У вас свои закидоны… Возможно, ей нравилось тебя дразнить. Я слышал, девчонка была красавицей. Ничего не опасаясь, она прилегла на кровать, а ты накинула ей чулок на шею и придушила. А потом, конечно, испугалась. Вряд ли бы все это понравилось Деду.
Все еще больше запутывается, когда расследование Дед поручает тебе.