Её переделать нельзя, только сломать. А этого я никому не позволю.
Смотрю на неё и хочется улыбаться. Мой КаАтёнок — адский коктейль.
Такая вся она примерная, пока не заведётся. Когда она заводится, мы можем трах*ся с утра и до вечера. Есть, пить и опять по новой.
— Ты видел, какой там снегопад? — возмущается Егор, в развалку закрывая дверь. — Не знаю, как вы в своё лесничество поедите, пробки писец!
КАтёнок уже топает ко мне вприпрыжку, стягивая шапку и улыбаясь. Не отрываю от неё глаз, фиксируя всё. Изменения в весе, цвет лица, настроение.
— Я мокрая… — предупреждает она, быстро расстёгивая своё плюшевое недоразумение.
Буркаю:
— Надеюсь, — нетерпеливо помогая ей раздеться.
Она издаёт смешок и смотрит на меня с не меньшим нетерпением.
Сейчас, блин!"
"Дёргаю последнюю пуговицу и стягиваю шубу с тонких плеч. Бросаю её на соседний стул и прижимаю Катьку к себе. Делаю быстрый вдох, уткнувшись носом в белокурую макушку, и выпускаю воздух с облегчением. Обожаю тонкий аромат её духов. Им ненавязчиво наполнилась вся комната.
Выглядим так, будто я после дембеля, а не после недельной поездки.
Но, она так охер*нно ощущается. Я пи*ц как соскучился, даже не могу наехать на неё как следует за то, что извёлся весь, пока их ждал. Я знаю что пробки, поэтому и попросил Егора её забрать с работы. Мы купили ей Q7, чтобы я не волновался о том, что она нырнёт под какой-нибудь Крузак. Если впилится, так пусть сразу сносит ему жопу.
В комнате тишина, только моя заноза мурлычет:
— Я индейку на таймер поставила…
Откидываю её лицо и начинаю целовать, забив на всё. В клубе, итак, все знают, что я под каблуком, скрученный в канат. Катя еле слышно вздыхает, и я забираю этот вздох себе. Раскрываю её губы своими, глажу их языком. Мягкие. Я тащусь от её губ. Не важно, что она ими делает. Если они меня касаются, я автоматически её хочу.
Отрываюсь от неё на секунду, кайфуя от того, как она раскраснелась и разомлела.
Вот так…ты моя…не забывай…
Кажется, Уилсон идёт в транду. Я завтра с места не сдвинусь. Да она меня и не отпустит. Будем целый день валяться. Может, по лесу прогуляемся. Там будет красиво. Егор припрётся по любому. Баню замутим, отец хотел заехать.
Я всю жизнь был перекатиполе. Свой отпечаток наложило детство. До моих четырнадцати лет мы жили в Андорре, а до этого в Аргентине, а до этого в Парагвае, а до этого в Колумбии. Отец — специалист по Латинской Америке.