Открывает дверь переднего пассажирского сидения и подталкивает меня к нему, обхватив плечи рукой.
— Тебя уволили? — спрашиваю, упираясь, зажатая между ним и дверью.
— Я сам уволился, садись, — кивает он в сторону сидения.
— Зашибенно, — слышу комментарий Егора. — Пиджак верните!"
"Паша хмурится и стаскивает с моих плеч пиджак. Комкает его и бросает брату, широко отведя руку, будто игрок в американский футбол. Потом быстро скидывает свой собственный и снова прикрывает моё полуголое тело.
— Спасибо, — бормочу я, усаживаясь на широкое сидение, в котором практически тону.
После Светиного Смарта мне автомобиль Благова кажется Ноевым ковчегом. Паша наклоняется и подхватывает подол моего платья, который стелится по порогу. Забрасывает его в салон и закрывает дверь, бросив мимолётный взгляд на моё лицо.
Закрываю глаза и подтягиваю ворот пиджака повыше, чтобы вдохнуть запах его хозяина. По телу растекается тепло и спокойствие. Московская ночь уже не кажется мне опасным местом. Когда он заполнит собой салон машины, мне вообще на всё станет плевать.
Слышу, как хлопнул багажник, а через минуту Паша опускается в водительское кресло. Устраивается в нём со всеми удобствами, разведя колени и откинувшись на спинку кресла.
«Мужчина» — вздыхает влюблённая идиотка в моей голове.
Он закатал рукава рубашки и снял галстук. Жилистые, увитые венами предплечья покрыты блестящими тёмными волосками. Я такая бледная по сравнению с ним. И мелкая. Его плечи значительно шире моих, руки больше. Всё его тело крупнее. Наверное, это миллионы первобытных женщин взывают ко мне, потому что эта разница вызывает восторг и повсеместный трепет в моём теле.
Наблюдаю за ним, не мигая. Из моего укрытия торчат только глаза.
— Пристегнись, — командует он, улыбаясь, когда видит, как я заныкалась в его пиджак.
Свет в салоне гаснет, как только он заводит машину, погружая нас в тёплый полумрак.
— А Света? — спрашиваю, возясь с ремнём.
Паша осматривает парковку и трогается, положив обе руки на руль.
— Егор её отвезёт.
На мотоцикле? Сегодня вечер открытий.
— Куда…эмм…ты меня везёшь? — спрашиваю, разглаживая на коленях чёрный кашемир.
Благов бросает на меня ироничный взгляд и говорит:
— Я везу тебя к себе. Догадываешься зачем?
Мне приходится сжать бёдра, потому что я слишком хорошо могу себе это представить. Откашливаюсь и спрашиваю, глядя на его профиль, подсвеченный приборной панелью:
— Зачем ты это сделал?
— Это? — уточняет он, несясь по шоссе со скоростью километров сто двадцать.