Ну вот, искать не понадобилось, сама нашлась! Так лучше бы не находилась!
Ох, не зря ему так не хотелось идти на этот день рождения! Вот не хотелось же!
Еще некоторое время Егор поварился в своем тяжелом настроении, наблюдая за ней, а потом вдруг подошел и, прервав ее разговор с уже совсем захмелевшей Милой, пригласил на танец, скорее приказал.
– Идемте, Вера, потанцуем! – достаточно строгим тоном заявил Бармин и протянул ей руку.
– Иди, иди, Верунчик, потанцуй! – пьяненько радовалась Милка.
– Ладно, – неохотно согласилась Вера, скорее чтобы отделаться от подруги.
Снова заиграла медленная композиция, правда, пока они дошли до танцпола, отзвучала уже половина, но им было все равно – они сейчас стали дуэлянтами, и оба это чувствовали.
– Ну что, как там поживает ваш раненый? – холодно спросил Бармин, закружив ее в танце.
– Значит, вы все-таки изволили меня узнать? – усмехнулась невесело девушка.
– Да, и предпочел не афишировать это в данной компании."
"– Понятно, – неверно истолковала его ответ Верочка и, когда они сделали поворот, ответила: – У Ивана все в полном порядке, он полностью поправился.
– Это хорошо, – так же холодно сказал Егор и добавил: – А я узнал, что тот выстрел оказался роковой случайностью, каким-то образом в диск автомата попал боевой патрон.
– Да уж, роковая случайность, – вторила ему холодностью она.
Теперь настала очередь Егора неверно истолковать ее слова, услышав в них личностный подтекст, как той их встречи, так и этой.
Танец закончился.
– Пожалуй, мы с вами простимся, – светски сообщила Вера. – Мне пора уезжать.
– Пожалуй, провожу вас и вызову вам такси, – ответил ей по-светски Бармин.
Вера молча кивнула и пошла за своей сумочкой и шалью. Нужно было еще предупредить Милу о своем отъезде. Егор двигался за ней. Проводил до выхода, отдал распоряжение охраннику вызвать такси и вышел вместе с ней на улицу.
– Собственно, мне тоже здесь больше нечего делать, – как бы скучая, заметил он, повернулся к Верочке и предложил: – Поедем ко мне, раз уж встретились.
Она нарочито медленно повернулась к нему и брезгливым тоном, чеканя каждое слово, ударила отповедью:
– Видите ли, Егор, я отношусь к себе с большим уважением и любовью, и доверить свое тело, безопасность и удовольствие человеку малознакомому, к тому же явно демонстрирующему полное неуважение к женщинам и ко мне в частности, не то что не могу, а не позволю себе никогда и ни при каких обстоятельствах.