Я смотрел на себя же с тех фото и смеялся сам над собой. Если захочешь сбежать – звучал голос Амаро. Если захочешь сбежать – говорил я себе с тех листовок…
Я закрываю глаза.
Запах спиртного и горького дыма, бар, игральные карты, я лежу под столом и сплёвываю свежую кровь, поднимаюсь с колен, выхожу на воздух.
До дома идти не близко, впереди только улицы и дома, много чужих домов.
В животе сверлит от боли, я дохожу до подъезда, поднимаюсь по знакомым ступеням, встаю у двери.
Как же страшно входить… Но почему? Я тянусь к дверной ручке.
– Я так и знала, что так случится! – говорит она, не моргая.
– Никто за мной не приходил? – спрашиваю я.
– Ещё чего не хватало!
Она ведёт меня в спальню и снимает с меня одежду.
Я закрываю глаза.
Тёплый свет гуляет по векам, ветер поднимает прозрачный тюль, лучи света по голой груди, загорелые бедра сжимают мои, я целую её влажные губы, дышу запахом её пышных волос. Она наклоняется ближе, падает на меня, я обнимаю её хрупкую спину, торчащие, как крылья, лопатки, она вскрикивает и разливается нежным теплом по мне.
Моя дорогая Лиан.
Она улыбается пьяной улыбкой и ожидает меня. Перевернув её на потную спину, я впиваюсь в её рот губами. Жар льётся по телу, то опускаясь ниже, то ударяя в виски. Ещё немного, и я… отшатываюсь от неё, окоченевшей. Я смотрю на Лиан – она мертвецки бледна. Веки её больших глаз отдают прозрачно-синим, губы покрыты желтизной. Я голый на ней и не могу остановиться никак. Сердце колотится от дикого страха.
Что-то ударило в стенку.
Я вскочил от резкого звука. За окном всё так же темно. На часах полтретьего ночи. В соседнем купе кто-то хрипел, то и дело стуча об пол, я встал и только потом понял, что шумели в купе Михаэля.
Выскочив в коридор и открыв раздвижную дверь, я увидел доктора верхом на мистере Лембеке, они дрались, хватая друг друга за горло и сильно хрипя.
– Что здесь происходит? – оттаскивал я одного от другого.
Другие двери тоже открылись.
– Который сейчас час…
– Кто-то дерётся?
Голоса приближались к нам."
"– Какого чёрта вы делаете? – оттащил я Полянского от несчастного ботаника.
Мистер Лембек лежал на полу и хрипел. Ворот его рубашки был разорван, под глазом – кровоподтёк.
Полянский тоже был хорошенько помят, все его уложенные волосы колом стояли на голове, всё его хладнокровие мигом исчезло.