Радченоко издевательски ухмыльнулся:
– Что поделаешь, капитан, служба у нас такая. Всякое делать приходится. Так что свой петушатник ты для других побереги!"
"Майор явился очень скоро, минут через пятнадцать. Николай не сразу узнал его в гражданской одежде – модный светло-коричневый костюм сильно молодил майора и придавал ему сходство с бизнесменом средней руки.
– Майор Громовский, – коротко представился вошедший и, достав из кармана алую книжечку, раскрыл ее перед глазами капитана. Держал он ее достаточно долго, чтобы следователь успел прочитать фамилию и звание, после чего вежливо поинтересовался: – Убедил? – Следователь что-то неразборчиво буркнул в ответ.
– Приходилось, – в голосе капитана прозвучали нотки брезгливости. – Но этот человек совершил преступление и уйдет отсюда только в наручниках: В камеру!
– Не надо так нервничать, капитан.
– Я не собираюсь ничего изымать. Этот ублюдок изнасиловал женщину, и он ответит за это! И, ради Бога, не надо мне внушать, что этого требовали интересы государства.
– Вы знаете мою фамилию, должность, звание. Знаете даже отдел, в котором я работаю. Этого вполне достаточно, чтобы понять: со своей принципиальностью вы можете влипнуть в очень скверное дело. Вас не сумеет вытащить даже самое высокое начальство.
– Забирайте вашего сексота, – не скрывая неприязни, ответил капитан.
– Разумеется.
И, повернувшись к Николаю, майор бодро сказал.
– Ну, с возвращением тебя, блудный сын!
По длинному, пустынному в поздний час коридору они шагали молча. Только когда вышли на улицу, майор злобно прошипел в лицо Николаю:
– Ты что же это, сучонок, делаешь?! Подставить меня хочешь? Не успел тебя отпустить, как ты баб принялся сношать.