И уложила дочку спать.
Замечательно мы сходили проведать папу, — с ироний подумала я.
Боль уже прошла, но осталось опустошение. Кажется, я миновала рубеж, который отделял меня от розовой сказки, созданной для нас в этом доме. Наконец, я увидела все в реальном свете.
Мы не нужны тут…
Когда малышка задремала, я вышла в коридор. Нашла первую попавшуюся горничную и попросила ее сообщить старшему Чаровскому, что я хотела бы его видеть.
Свекор появился довольно быстро. По его мрачному лицу я поняла, что он уже в курсе произошедшего.
– Борис Иванович, я хочу уехать, — устало сказала я.
Глава 6
В тот день Борис Иванович смог уговорить меня не принимать поспешных решений. В чем-то он был прав, Ириша болела. Какие уж тут переезды. Но обида грызла мое израненное сердце. Дочка, чувствуя мое настроение, больше не упоминала отца. Да и Рому встречала уже без прежней радости.
Мне было больно смотреть на мою кроху, которая нацепила на себя каменный панцирь, не подпуская к себе никого из мужчин.
Я начала опять работать, стараясь общаться с Ромой через электронку и мессенджер.
Рома пытался наладить отношения с нами. Но пока у него мало что получалось. Обида была сильна. Какой он друг, если не защитил нас с дочкой от этой гарпии?
Не знаю, чувствовал ли свою вину Роман, я с ним на эту тему не говорила. Между нами словно выросла стена.
"Ели мы в малой гостиной. Чаще всего с нами обедал Борис Иванович. Он приносил внучке вкусняшки, играл с ней, рассказывал истории, которые придумывал сам.
— Как же давно я мечтал о внуках, — услышала я однажды, заходя в комнату Ириши. — Мое маленькое солнышко, дедушка любит тебя.
— Ииша лю де, — вторила ему кроха, обнимая деда за шею.
Ивана же мы эти дни не видели совсем. Он словно забыл о нашем существовании.
Как же я жалела, что приехала в Москву. Послушалась Рому и разбередила свои раны.
Через четыре дня Ирише стало значительно лучше, и мы начали выбираться на улицу. За малышкой присматривала Луиза. Я просто наблюдала за игрой своей крохи.
В первый же день Иришка облюбовала себе одну из беседок. Она сидела в горе подушек на большом матрасе, который положили специально для нее.