— Ти пишел! — довольно четко сказала она, обнимая отца за шею.
— Солнышко, как же я соскучился, — дрогнувшим голосом произнес Ваня, прижимая к себе малышку.
— Ти поиаешь со мьной? — с мольбой в глазах попросила дочка.
— Хорошо, давай поиграем, — со счастливой улыбкой сказал муж.
— Когда нас ждут в больнице? Сколько у нас времени? — тихо спросила я.
— Я прилетел с запасом. Если честно, то хотел напроситься пообщаться с малышкой. Ты не против этого? — тревожно посмотрел на меня Иван.
— Нет, не против. Ирише нужны и мама, и папа.
— И лучше вместе и каждый день, — еле слышно сказал мужчина.
Разве я была против этого. Конечно, я за. Моя кроха достойна расти в полной семье. Но и просто так прощать обиду я не намерена. И больше всего меня волновал вопрос, почему Ваня тогда бросил меня три с половиной года назад.
Что произошло в его жизни? Почему он не поделился со мной?
Неужели было проще сбежать?
В больницу мы полетели на вертолете. Сначала я немного боялась, это был мой первый полет на этом виде транспорта.
Поговорить у нас не получилось. Стоило нам взлететь, как Ивану прозвонили, и он долго с кем-то беседовал, обстоятельно объясняя что-то про акции и договора.
Я не вслушивалась в слова мужа, и даже вздрогнула, когда он коснулся моей руки и сказал:
— Прости, это был важный звонок. Я и так сегодня на первую половину дня взял выходной, — услышала я в наушниках голос мужа.
— Я понимаю, ты занято́й человек.
— А я хочу понять, что произошло в прошлом. Что привело к нашему разрыву? Почему я оставил тебя, когда уехал в Москву? — как-то безрадостно проговорил муж.
— Не знаю, Ваня. Тогда мне казалось, что ты любил меня. Для меня стал ударом твой уход, — глухо призналась я.
— Прости, родная. Я все вспомню. Все пойму, — пообещал мне Иван, так и не ответив про чувства.
***"
"Борис Иванович встретил нас сидящим в кресле. Палата у него состояла из двух комнат, спальной и гостевой зон. Через раскрытые двери были видны кровать, тумбочка, круглый столик и кушетка. Нас же приняли в гостиной. Тут стояли два кресла, длинный кожаный диван и большой телевизор висел на стене.
— Боря, только недолго. Не больше получаса.