— Я, между прочим, человек справедливый, — с укором уставился на нее муж. — И кричу всегда только на тех, на кого следует.
Он вытащил из кармана сигареты и закурил.
— Ну вот. Говорила же, что начнешь, — скорбно произнесла Нина Ивановна.
— Все претензии по этому поводу прошу направлять в клинскую милицию, — ответил Борис Олегович.
«И Темычу», — мысленно добавил Олег.
— А что еще случилось? — спросила Нина Ивановна.
— Случилось наше русское национальное головотяпство, — принялся объяснять Беляев-старший.
— Ужас какой! — всплеснула руками Нина Ивановна.
Борис Олегович помолчал. Вид у него был подавленный.
— Вот что, сын, — наконец, с трудом выдавил он из себя. — Ты уж меня извини.
— Ладно, папа, — Олег испытывал не меньшее смущение, чем отец.
— Что было, то прошло, да? — с надеждою посмотрел на него Борис Олегович.
— Я же тебе говорила, Боренька, что Олежка тут ни при чем, — вмешалась жена.
— Вот так всегда, — начал закипать Борис Олегович. — Выходит, я во всем виноват? Не милиционер из Клина, а я! Между прочим, если бы не эти их бесконечные расследования, то я бы никогда такой паники не поднял. Мне-то ведь сразу самое худшее померещилось…
— Папа, как ты мог! — воскликнул Олег. Борис Олегович лишь рукой махнул и отправился курить на балкон.
В течение ближайших двух дней ребят то и дело вызывал майор Василенко. Олег, Женька и Лешка показали, в каком отсеке камеры хранения должен находиться атташе-кейс Василия Николаевича.
Дальше следствие словно застопорилось. Во всяком случае, так казалось Компании с Большой Спасской. Майор Василенко их больше не вызывал. А Василий Николаевич спокойно себе продолжал жить в собственной квартире. И даже нанес еще пару светских визитов Теминой маме, которая с большим удовольствием поила его чаем.
Об аресте таинственного соседа ребята тоже, как это ни странно, впервые услышали от Надежды Васильевны. Она была понятой при обыске его квартиры. Самого же Василия Николаевича взяли где-то вне дома. По словам Надежды Васильевны, в квартире, за исключением телефонного аппарата и спального мешка, не было никакой обстановки.
— А ведь казался таким интеллигентным мужчиной! — возмущалась Темина мама.