Возле странной пушки, похожей на многоствольный пулемет Гатлинга, стоял человек, поднявший обе руки к небу в торжествующем, победном жесте. И человек, и пушка с потрясающей детализацией были выполнены из зеленоватого металла, которого не встретишь на Большой земле. Казалось, что этот странный металл медленно течет, переливается, движется, но при этом сама композиция остается стоять на месте. Говорят, порой на зараженной земле встречаются подобные монолитные памятники – непонятные, жуткие, созданные самой Зоной, и только ей, потому что человеку никогда не под силу будет сотворить подобное.
А напротив этой композиции, метрах в тридцати от нее застыла бесформенная иссиня-черная масса расплавленного металла, повисшая прямо в воздухе, в нескольких метрах над землей. Сейчас уже трудно было понять, чем была в начале эта груда стали, спекшейся в угловатый ком, вокруг которого слабо потрескивал ореол из маленьких, беспокойных молний, похожих на чьи-то тонкие, светящиеся пальцы.
Из густого леса, окружающего поляну, вышли двое.
Наконец один из бойцов тряхнул головой, отгоняя наваждение, после чего пихнул второго локтем в бок.
– Не время зависать, брат. Пора сделать то, за чем мы сюда пришли.
Второй с сомнением качнул головой.
– Может, всё-таки не нужно этого делать. Я слышал про неписаный закон, который запрещает стрелять в монолиты, созданные Зоной. Мол, ничего хорошего из этого не выйдет – того и гляди сам станешь таким монолитом.
Первый резко обернулся к напарнику. Глаза бывшего бойца одной из самых мощных группировок Зоны сверкнули фанатичной яростью, рот исказился в усмешке, не предвещающей ничего хорошего.
– Ты испугался, брат? – прошипел он. – Ты забыл, кто мы такие? Думаешь, если Монумента больше нет, то и мы теперь не у дел остались? Ошибаешься! Я не говорил тебе раньше, но сейчас скажу. Слышал я от покойного полковника Павленко, что там, за этой грудой сгоревшего железа есть другой мир. Другая Зона, в которой имеются целые поля артефактов, прекрасные женщины, много еды и оружия.