В результате ворошения я получил руки, измазанные в разложившейся плоти, вожделенный ключ, а также один из метательных ножей, изъятых у меня при обыске – остальные, видимо, распределили между собой конвоиры. Хороший нож, качественный. Только вонючий. Но на фоне моих точно так же пахнущих рук и фиг бы с ним.
Руки и нож я ополоснул под краном с ржавой водой. Пакость смыл, а запах остался. Видимо, не скоро выветрится, ибо очень качественно разложил яд Рудика вражью плоть. Ну и ладно. Любой сталкер привычен что к вони, что к грязи, что к крови и боли – как к чужой, так и к своей.
Засунув нож за отворот своего плаща, я направился к выходу. Отпер тяжелую дверь ключом, прошелся коридором… и замер, прислушиваясь.
Снаружи было неспокойно. Я рассчитывал, что там царит ночная тишина – и не угадал.
На базе «вольных» что-то происходило. По асфальту топали тяжелые подошвы, бряцало оружие, и то и дело раздавались команды:
– Прокоп, какого хрена ты тут? Мухой на сектор три!
– Есть мухой!
– Бут, тащи пулемет к воротам! Черный, Затвор, помогите ему напротив них точку организовать, мешки с песком там есть.
– На кой там точка?
– Баран! Если ворота вскроют, ты их своим пузом остановишь?..
М-да… Похоже, у «Воли» проблемы. И у меня, кстати, тоже. Когда база спит, а часовые позевывают, свалить по-тихому всяко проще. Сейчас же, похоже, по-тихому не получится. Ладно, будем действовать по обстоятельствам.
Я выскользнул из здания – и слегка ослеп от света множества прожекторов.
Кстати, не все члены группировки были одеты в зеленую униформу. По ходу, новый гетман поднабрал в «Волю» личного состава из местных бандитов, которые всегда не прочь подзаработать любым способом. Насколько я знаю, раньше серьезные группировки брезговали набирать в свои ряды разный сброд, и «Воля» не была исключением.
Так что в общей суете мой неуставной плащ ни у кого вопросов не вызвал. А вот у меня вопросы были. И дабы их разрешить, я вместе с каким-то бритым вахлаком, одетым в бандитскую кожаную куртку, по деревянной, грубо сколоченной лестнице полез на стену, навстречу темноте, царящей наверху.