Не до убийства меня стало главарю группировки, потому что когда убивают тебя, все остальное отходит на второй план.
Впрочем, длины обломка моего ножа не хватило для убийства. Чтобы причинить противнику запредельную боль – да. Чтобы отпихнуть от себя тушу гетмана, бросившего «Бритву», и с выпученными глазами схватившегося за кровоточащую дыру под подбородком – да. Но не больше. Хотя в моем положении и это уже практически победа.
Я в перекате встал на ноги, потом нагнулся и поднял с пола «Бритву».
Вроде бы недавно лишился я своего боевого ножа, а показалось, что прошла целая вечность – так я привык к нему! Надо будет поскорее срезать на фиг этот паракорд, чтобы снова ощутить пальцами привычные изгибы рукояти, которая словно влитая ложится в ладонь…
И тут я краем глаза уловил движение, которого не должно было быть… Любой нормальный человек, получив такой удар обломком ножа, безуспешно пытается остановить кровь, просачивающуюся между пальцами, при этом медленно умирая и не осознавая, что умирает.
Гетман осознал. И вместо того, чтобы продолжать зажимать рану, вдруг оторвал от нее правую руку и полез за пазуху. Зачем?
Ответ главарь «Воли» извлек из‑за пазухи незамедлительно. В его окровавленной руке был зажат мой ПСС, пистолет самозарядный специальный, компактный и бесшумный, специально созданный для скрытого ношения и тихого убийства. Из которого с двух шагов не попасть в своего врага просто нереально.
Я лишь увидел, как дернулся затвор пистолета, а потом мне в грудь ударило кузнечным молотом.
Меня отбросило на пару шагов назад. Я больно ударился спиной об автоклав, но боль в груди была гораздо сильнее. Невыносимая, раздирающая, запредельная… Но я все равно видел, как в мерзкой ухмылке растягивается рот гетмана, как из уголков этого рта медленно и тягуче вытекает багрово‑кровавая слюна… И как гетман мутнеющим, но торжествующим взглядом ловит мушку пистолета, чтобы на этот раз наверняка всадить мне между глаз вторую, последнюю пулю и в моей, и в его жизни.
Но у главаря группировки «Воля» ничего не вышло. Потому что из раскуроченного автоклава, рядом с которым он лежал, вдруг вылезло нечто. Человекоподобное, но в то же время весьма лишь условно похожее на человека. Все облепленное зеленоватой жижей, с нереально худыми конечностями, в которые были воткнуты многочисленные иглы капельниц, подающих в тело питательную смесь.