– Ты уверен? – Карейн, даже не оборачиваясь, взмахнул мечом.
Позади его и Хаджара спин взмыла на десятки метров к небу алая, будто кровавая (хотя, возможно, и не “будто”) стена. При этом она не просто поглотила сотни разнообразных стихийных заклинаний, но и на каждое ответила точной копией брошенного в выпаде меча Карейна.
Техника, явно не Императорского уровня, заставила Хаджара на мгновение, в восхищении и подозрение, забыть о текущем бое. Уж слишком знакомого рода энергией тянуло от всего, что было связано с Карейном(Имиром) Тарезом.
Кажется, Хаджар почти разгадал загадку о причине, по которой Хельмера так заботил клан торговцев.
– Да! – рявкнул Хаджар. – Мне нужно пространство для следующей техники! Ты только мешаешь!
– Как скажешь, – пожал плечами Карейн.
Стена за их спинами исчезла и несколько заклинаний ударили рядом с Хаджаром. Остальные с легкостью рассек шарф его Зова. Все же, в чем-то, он был даже лучше некогда привычного плаща.
Сам же Тарез, замерцав, уже меньше, чем через долю мгновения переместился к Рекке, Анис и Акене, которые втроем отражали натиск основных сил противника.
– Ну ладно, – Хаджар раскрутил перед собой меч, а затем выполнил движение, пришедшее ему в голову только после сражения с Дереком.
Вместо того, чтобы наносить секущий, или рубящий удар, он выполнил один из самых скоростных выпадов, на которые был способен.
Глава 899
На этот раз не было ни разреза, ни шрама на теле реальности из которого бы выглянул нечеловеческий, желтый глаз.
На этот раз, после удара Хаджара, появилась лишь точка. Изнутри неё, на долю мгновения, показалось острие стального когтя, после чего в пространство ворвался горизонтальный вихрь.
Он втягивал в себя тонны земляного массива, закручивая их не к небу, а в сторону противника Хаджара.
Воин-молния, перестав мельтешить перед глазами, остановился. Он выставил перед собой древесное копье и что-то произнес.
Когда торнадо, обладающее неимоверной втягивающий силой, начало бросать в воина огромные каменные пласты, дробя их на острые пики и щебень, то воин вновь что-то произнес.
Его копье-молния увеличилось в размерах, а затем разветвилось сверкающей паутиной. И каждая нить этой паутины была точной копией самого копья.