Магическое истощение давало о себе знать — перед глазами плясали чёрные точки, а конечности начинало сводить судорогой.
— О, вы ещё пожалеете… — начал было Корнилов.
— Сохраните силы для допроса, Федор Антонович, — оборвал я его. — Вам предстоит многое рассказать.
Стрельцов тем временем обыскивал задержанного и извлёк из его одежды несколько свёртков с документами, запечатанными вощёной бумагой.
— Взгляните, — он протянул мне самый крупный свёрток.
Я развернул бумаги и бегло просмотрел их. Меня пробрал озноб, и не от вечерней прохлады.
— Вы продавали имперские секреты иностранным державам, — медленно произнёс я, глядя на Корнилова. — И не просто секреты — вы готовили почву для переворота.
На лице заговорщика мелькнула странная усмешка.
— Вы понимаете только десятую часть происходящего, Законник.
— Разберёмся, — перебил я его, кивая Стрельцову. — Грузите его в повозку. Нам предстоит долгий путь обратно в столицу. И не забудьте про мага — он нам тоже пригодится.
Я ещё раз просмотрел документы, понимая, что это лишь верхушка айсберга. Интуиция кричала, что за всем этим стоит нечто более масштабное. Какой-то грандиозный план, частью которого были эксперименты Корниловых.
* * *Обратный путь в Санкт-Петербург занял почти двое суток. Дорога была изнурительной — мы останавливались только для смены лошадей и короткого отдыха. Всё это время я не спускал глаз с Корнилова, опасаясь, что у него могут быть сообщники, готовые устроить побег. Однако путешествие прошло без происшествий, и ранним утром третьего дня повозка въехала в столицу.
Судебное Бюро гудело как растревоженный улей. Операция увенчалась успехом — все четыре группы достигли поставленных целей, ликвидировав лаборатории Корниловых и спася пленных учёных. Мы понесли потери — причем немалые.
Виктор был в лазарете в тяжелом состоянии. Мне сказали, что его кое-как вытащили из-под завалов. Несмотря на то, что мы действовали внезапно и в четырех направлениях, противник явно был готов и имел хорошую защиту.