Я отворачиваюсь от окна, словно увидела там призрака, и замечаю встревоженный взгляд Марины.
— Мне, наверное, лучше уйти, — говорю ей. — Наверху же спальни? Я лучше поднимусь, пока они…
— Что там?
— Они достали коляску, — я тяжело выдыхаю. — Он видно совсем выбился из сил. Он и в гараже был постоянно на ногах, присел всего на пару минут."
"— Вот что с ним делать! — Марина в сердцах взмахивает ладонями. — Пока не рухнет от усталости, не успокоится. Никак не поймет, что прежнего здоровья уже не будет, что нужно беречься и выполнять предписания реабилитации, а не ломать себя.
— Марина, Ког прав, тебе нужно успокоится. Пойдем вместе наверх, тут полно здоровых мужиков, они разберутся, а тебе нужно прилечь.
— Я хочу дождаться его врача.
— Потом с ним поговоришь, — я протягиваю ладонь, обхватывая ее локоть. — Трагедии не случится, если ты поговоришь с ним через пару часов. И потом ты ругаешь брата, а сейчас очень напоминаешь его, упрямишься точь-в-точь как он.
Я улыбаюсь ей, чтобы разрядить обстановку. Я уже думала об этом, что Марине самой нужно крепкое плечо, ей пора выдохнуть после года, что она провела рядом с трагедией родного брата. Не знаю, почему она отталкивает Кога, а со стороны это выглядит именно так, но от меня ей будет труднее отмахнуться. Я идеально вписываюсь в их семью, у меня тоже и характер непростой и упрямства не занимать.
— Давай не будем усложнять ситуацию, — я заговариваю ее, подводя к двери. — Он же сейчас тоже не в лучшем расположении духа.
— Да, — Марина кивает. — Ему нужен укол, у него боли, если он не может встать.
— Они всё сделают. Ког рядом.
Я увожу ее наверх, хотя Марина норовит остановиться на каждой ступеньке. Но в самой спальне, которую я не выбираю, а просто-напросто открываю первую дверь и с облегчением нахожу в комнате большую кровать с покрывалом песочного оттенка, становится легче.
— Удивительно, Марина. Ты столько заботишься от других, а сама чувствуешь себя неловко.
Я достаю из шкафа одеяло, выбирая то, что хранится в заводской упаковке, и укрываю ее.
— Я могу заснуть, — признается Марина, как будто сознается в страшном грехе.
— Было бы идеально.