Сразу как-то расхотелось спать и тем паче искать в потёмках логово молчунов.
— Приходи утром! — на всякий случай позвал Рассохин. — Вдвоём веселее!
Он не стал дожидаться возвращения кавказца, взял примерное направление на лагерь и пошёл. Уже метров через триста сделал поправку, довернул на запах дыма и скоро увидел багровое зарево пожарища.
Костра в эту ночь можно было не разводить: от тлеющих пепелищ веяло жаром, и света хватало, чтобы ходить без опаски. Особенно ярко тлели кучи кормового хвороста, шелухи от шишек и останки пасечного сарая, испуская приятное благовоние.
В воздухе носился пепел, поднятый горячими потоками, вылетали искристые протуберанцы, и устроить ночлег можно было где-то с краю пожарища. Он выбрал место возле сгоревшего хозяйского дома с подветренной стороны, набрал уцелевших досок от забора и соорудил лежбище. Потом отправился поискать чего-нибудь тряпичного, чтоб подстелить, но не нашёл, зато обнаружил электростанцию, вроде целую, только придавленную упавшей изгородью. И сразу же воспрял: можно запустить её и подзарядить аккумулятор телефона! Но когда добыл её из-под руин, стало ясно, что огонь пошалил и здесь.
"И тут Стас вспомнил, что ещё одна электростанция работала возле стерильно-белого бокса на ферме, где стояли холодильные камеры. С призрачной надеждой отыскал примерное место, однако там горело так, что алюминий расплавился и стёкся в белеющие застывшие лужи. Зато в холодильниках, стоящих на бетонном полу и превратившихся снаружи в чёрные колонны, внутри, у задней стенки, остались целыми пластиковые бутыли с молоком! Крайние превратились в ошмётки, полопались и вытекли, но среди них он нащупал целое горлышко с сорванной пробкой.