Громоздкие «Прогрессы» — не иголка, тем паче одна лодка была в наличии, когда в лагере оставалось всего два человека — Галицын и Матёрая, и утащить её далеко от воды, да так, чтоб не оставить следов, они не могли физически.
Вода за ночь прибыла ещё на полметра, и где вчера Рассохин спокойно проходил пойменной кромкой, огибающей кедровник, сегодня поблёскивали разливы. Утки кормились прямо у берега и совершенно безбоязненно, еды тут было прорва, и добыть было теперь из чего, но лучше не стрелять, не выдавать, что есть оружие.
И уже в который раз Стас непроизвольно начинал подыскивать себе место для жилья. Не возле Гнилой следует поселиться, не на сырых болотистых вырубах и горьких осинниках, а здесь, в кедровнике. Кержаки знали толк, где следует жить человеку, и амазонки, ведомые Матёрой и жандармским правнуком, тоже не случайно выбрали эти райские места.
Теперь они вновь опустели, вчерашний огонь зализал прежние гнойные раны в виде лагеря страданий и теперь селись — не хочу!"
"Иногда он поднимал голенища сапог и забредал в разливы, обследуя подозрительные места в виде одиноких ветровальных кедров с высокими выворотнями и нагромождение старого лесного мусора, притащенного половодьем.
— Что там? — шёпотом спросил Рассохин.
И в тот же час увидел непонятное: чуть похрапывающая лосиха приседала на задние ноги и выделывала странный танец, словно намеревалась прыгнуть вверх.