Но тут дым повернуло на него и никак не сносит! Уже и дышать нечем, слёзы текут, хоть беги, и пересесть некуда, народу вокруг много, сидят плотно, смеются — и ни одного знакомого лица!
Колюжный проснулся от удушья и вскочил: вся комната была в дыму, так что люстра под потолком едва светилась! Он откашлялся, присел и возле пола хапнул воздуха: отовсюду слышался крик, мат и беготня по коридору, кто-то подёргал запертую дверь. Дым валил из вентиляционного окошка под потолком, причём так, будто его нагнетали.
Пророчества Сорокина сбылись! Уже безо всяких сомнений, повинуясь его инструкциям, Вячеслав сдернул с кровати то, что угодило под руку, на четвереньках пробрался в душевую. Там вообще дышать было нечем. Оказалось: попала не простыня, а покрывало, которое никак не хотело намокать. Задыхаясь, он укрыл голову, выскочил и на ощупь отпер замок на двери. Затылок разламывался, начался удушающий кашель, в коридоре тоже было дымно, бежали полуголые люди, иные и впрямь с простынями на головах и тряпками на лицах.
А в фойе полыхал яркий огонь, но все неслись туда, как мотыльки, и исчезали в пламени.
Он плохо помнил, как пробежал коридор, но потом его неожиданно окатили водой из брандспойта и словно привели в чувство. По крайней мере, Колюжный успел заметить, что обугленная входная дверь распахнута настежь, уже не горит, и из неё, как из парной, выскакивают люди.
На улице было человек пятнадцать: все кашляли, ползали по земле, висли на заборе, а рядом с гостиницей стояла пожарная машина с пустыми раскатанными рукавами.
Вячеслав отдышался, высматривая среди спасшихся знакомую полосатую пижаму, но ясновидца нигде не было — только полупьяные или угоревшие ОМОНовцы, какие-то мужики в одних трусах, с оружием и портфелями.
Колюжный больше не искал ни самого Сорокина, ни иных подтверждений его пророчествам, сбросил покрывало и ушёл по тёмному, без фонарей, поселковому скверу.
12"
"Тайный схрон молчунов, приспособленный новыми хозяевами Карагача под своё убежище, был раскрыт.