Но каким бы не было желание Юрия отомстить, раньше он бы так и поступил, — сейчас он решил сосредоточиться на шантаже, которым собирался вернуть свою Мелиссу."
"Насчет шантажа думала и Виктория Даниленко, которая была уверена, что Алена наверняка будет грозиться ей разоблачением того, что она спала после очередной попойки в клубе. Иначе почему Алена ее не разбудила. Иначе зачем забрала рабочий костюм?
«Тварь», — решает Вика, думая, что все-таки Надя была права насчет этой разлучницы.
— Виктория! — стреляет в спину менеджера голос директора отеля Марата Дмитриевича. Приятного внешне, но отвратительного внутри человека. Вика до сих пор не поняла, зачем он пошел на поводу ее отца — подполковника и взял ее на работу.
Но все бы ничего, она почти простила ему его сволочизм и равнодушие, если бы не прием на работу Алены.
— Да, Марат… Дмитриевич, — еле выговаривает она, сложив руки по швам, словно перед ней строгий папа. Марат, конечно, в отцы ей не годился, но для нее считался уже стариканом.
Все-таки за тридцать. При ее двадцати двух — это как небо и земля.
— Не знал, что ты учила голландский. И надо признать, весьма удивлен. Эти инвесторы могли разнести об отеле неприятный слух о некомпетентности. Так что я тобой доволен и снимаю предыдущие пять предупреждений.
Часто-часто моргая и пытаясь быстро сообразить, о чем вообще речь, Вика выдает одно лишь слово, способное не дать подозрению просочиться в мозг этого истукана.
— Спасибо…
Марат Дмитриевич кивает, неслышно ступает по синим коврам к лифтам, но его догоняет Виктория.
Ей потребовались доли секунд, чтобы принять несколько решений и убить сразу пару зайцев.
— Это не я, — говорит она немного запыхавшись. Все-таки надо меньше ей бухать.
— Алена? — хмурится директор. Он вряд ли может запомнить всех, кого принял на работу.
— Горничная. Она знает несколько языков. Вы сами проводили собеседование.
— Вспомнил, — кивает директор и ждет продолжение диалога. Но Вика засматривается на тату, мелькнувшее в вырезе не застегнутой белой рубашки. Она быстро поднимает взгляд, чтобы не быть раскрытой за подсматриванием.