Тем более это отвлекало от воспоминаний о теле Никиты, что уже при первой встрече казалось мне симпатичным, а потом при более детальном тактильном контакте просто совершенным.
Но дело даже не в широких плечах или тому, что он смог пробудить во мне желание, так долго спавшее. Дело в сочетании благородства и полном отсутствии понимании истинного значения этого слова.
Он хочет помочь всем, но избирает не верные методы.
«Это ты так не думаешь о Никите?», — ругает внутренний голос, и я вздыхаю, пока добираемся до лифта и едем на второй этаж.
И, получается, только Вика и ее игры на выживание в отеле помогают мне отвлечься.
Мы добираемся до ее фешенебельного кабинета, где Вика буквально сваливается в свое черное в цвет стола кресло.
Я хочу снять с себя ее руку, но она внезапно надавливает на шею, притягивая меня к себе.
Тело пронзает страх, конечности покалывает, как от холода.
Вдруг Вика начнет угрожать или снова цепляться к работе? Но она просто дует в лицо смесью алкогольных и никотиновых запахов вместе с фразой, повергнувшей меня в шок.
— Ты золото. Никита идиот, что выбрал не тебя.
Смотрю пару секунд в ее мутные, зеленые глаза, а затем она просто валится в сторону как кукла.
Прокручиваю в голове ее фразу и чувствую, как защипало в носу, а глазах пелена. Но плакать я не буду. Эту же фразу я говорила недавно Васе.
Ну не выбрал. Ну и правильно. Пусть и дальше спасает сироток. Особенно рьяно он должен взяться за это дело после разоблачения его отца. И причастности к перевозкам сирот в фурах, в которой я много лет назад и попала в Европу.
Стряхиваю мысли о трудном детстве или еще более тяжелой деятельности в юности. Настраиваю себя на работу. Пора переодеваться и приниматься за чистку номеров.
И уже хочу открыть дверь и выйти, как в кабинет Вики врывается весь замыленный и растрепанный старший администратор Дима. Он главный по размещению гостей. Довольно часто пытается меня склеить, но сейчас ему не до меня.
— Вика, спасай! Там бизнесмены из Германии.