— И это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.
— Угрожаешь мне?!
— А ты не смей угрожать мне! — рвется гнев наружу. Еле сдерживаюсь. Столько бранных слов я выношу с трудом. Но если отпустить себя с этой идиоткой, можно и покалечить ее. Она потом выставит себя жертвой, а этого допустить нельзя.
— Ты помешался на ней! Ты болен!
— Это уже не важно, — собравшись, заговорил спокойно, но в глубине души был согласен с Надей. Помешательство — это не что иное, как мои чувства к Алене. Только вот нравится оно мне.
— Ты такой наивный?! Серьезно? — смеется Надя не своим хохотом. — Веришь, что отец отпустит тебя? Забыл про кредит на свой экологический отель? Если ты меня кинешь, проценты взлетят в небеса, и ты придешь умолять меня взять тебя назад!
Еще мгновение назад я злился, но теперь испытываю настоящую неподдельную жалость и даже крохи вины.
— Что ты молчишь?! Если планируешь начать извиняться, то лучше прямо сейчас.
— Надя, прости, — привлекаю ее внимание. — Деньги твоему отцу со всеми процентами я вернул еще неделю назад. Отель работает, я даже нашел инвесторов.
— Что? — задохнулась Надя, теряя козыри и самообладание. Ее губы уже дрожат, по щекам текут слезы, кожа покрывается пятнами.
Я не собирался ее успокаивать, как делал это много лет подряд, пока она играла на нервах окружающих. Пусть и дальше играет, но без меня. Сегодня я хотел остаться здесь, но придется поехать к Камилю.
— Оставлю тебя, — говорю и делаю шаг в сторону двери, но тут Надя буквально приклеивается к моей спине, собирая ткань пиджака в кулаки. Обходит со стороны и пытается поцеловать, куда дотянется.
— Просто уйдешь? Просто бросишь меня в таком состоянии…
— Позвони Диане, — стараюсь держать ее на расстоянии.
— Мне не нужна эта дура! Мне нужен ты! Никита, пожалуйста, останься со мной, — ревет она на разрыв. — Хоть на эту ночь. Поговорим. Вспомним столько замечательных лет. Мы так долго были вместе. Помнишь, помнишь… Хотя бы, хотя бы тот случай на горных лыжах! Вы вышли на трассу раньше времени, и ты обогнал чемпиона мира.