Я встал на ящик, на котором совсем недавно сидел Пуганьков. Когда установил автомат сверху дувала, мне открылась жуткая картина.
Берег Пянджа, что уходил от заставы к реке, почернел от взрывов многочисленных гранат. Черный дым медленно развивался, поднимаясь к серому небу. Тут и там лежали мертвые противники и фрагменты их тел. Слабо шевелились раненые враги. Другие бежали. Третьи исступленно продолжали вести стрелковый бой. Кто-то из последних все же пытался метнуть гранаты, но ошарашенные ответом пограничников, они делали это неорганизованно и невпопад.
Нам, конечно, приходилось прятать головы, от снова раздавшихся хлопков, но на ответном огне Шамабада это почти никак не отражалось.
Внезапно заговорил пулемет танка. Я обернулся. Над забором, что протянулся слева от здания заставы, двигалась башня танка Т-62. Это был именно тот, которым командовал старший сержант Сергей Симонов.
Их наводчик сидел за ДШК и вел огонь по сломленным противникам.
Танк вдруг замер на месте, и наводчик принялся прицельно строчить из пулемета по позициям душманов.
С обратной стороны, метрах в семидесяти я услышал и второй танк. Его башня показалась из-за стен конюшни, но выдвигаться далеко вперед без поддержки пехоты экипаж танка не спешил. Зато открыл пулеметный огонь по отходящим духам. Стал выкашивать отступающих короткими очередями.
Возможно, где-то позади шел и офицерский танк, но в моем поле зрения его не было. Если машина и выдвинулась к нам, то ее прятало от нас здание самой заставы.
Духи, едва завидев подошедшую тяжелую технику, дрогнули.
— Бегут! Бегут, падлы! — Радостно закричал Малюга, оставшийся у правого края дувала.
— Бегут!
— Отходят!
— Бей их!
Погранцы принялись провожать даже не отступающих, а просто бегущих из-под Шамабада духов плотным огнем. Нас поддерживали работавшие по ним пулеметы танков.
— Отходят, — даже как-то удивленно сказал Пуганьков, наблюдая бегство врага, — они отходят…
— А чего ты ожидал? — Спросил я у лейтенанта.
Тот даже вздрогнул от моего голоса. Обернулся.
— Ты отдал приказ, — продолжил я, глядя ему в округлившиеся глаза, — мы его исполнили. И продолжаем исполнять.
Пуганьков вдруг улыбнулся, оглянулся на духов, потом снова на меня. В следующий момент взгляд его сделался растерянным.
— Я… — Начал он несмело, — Вы бы и без меня справились… Тоже мне, наука… Гранатами их распугать… Не приказал бы я, приказал кто-нибудь другой.