— Бегут, — пережевывая слова, сказал он, — духи отходят.
— Хорошо. Двое добровольцев, за мной! — Крикнул я.
Сосредоточенные погранцы стали переглядываться. Потом идти вызвались Матузный, и Миша Солодов.
— Хорошо! Остальным — продолжать выполнять боевую задачу!"
"Втроем мы подотстали от основной группы. Это было почти безопасно. Ведь я оценил ситуацию по фронту, перед танками, и понял, что мы можем выйти из-за брони.
Я оглянулся, чтобы посмотреть, как бронемашина медленно продвигается вперед, а погранцы следуют за ней, бдительно наблюдая за каждым действием отступающих духов.
— Задача такая, — начал я, когда мы втроем присели на колено, — среди тех, кто на нас напали сейчас, есть живые. Нужно с ними разобраться.
— Добивать будем? — С мрачным удивлением спросил Солодов.
— Только если окажут сопротивление. Среди них был главарь банды. Нужно убедиться, что он больше не станет безобразничать. Потому давайте за мной. Следите за раненными. Задача опасная. Они все еще могут попытаться напасть.
Погранцы отрапортовали «есть», и мы втроем поднялись.
Перед носом танков еще стреляли. Пулеметы боевых машин не прекращали гнать духов, а те нерешительно отстреливались. И все же, с каждым метром, что проходила танковая цепь, бой отползал от нас все дальше.
— Проверять всех! Они могут притворяться мертвыми! — Скомандовал я.
Мы вошли туда, где среди уже умерших, лежали и те духи, которые пытались на нас напасть. Большинство, судя по ранениям и правда были мертвы.
Матузный наткнулся на одного раненного в шею духа. Опустился к нему.
— У меня тут живой! — Крикнул он.
— Не отходи далеко, — приказал я Мише Солодову и хлопнул его по плечу.
— Есть!
Мы опустились у еще живого духа. Тот уставился на Матузного бешеными глазами. Хрепел, зажимая рану в шее.
— Ему уже ничем не помочь, — констатировал я.
Дух попытался вдохнуть, хрипло втянул воздух, да так и не выдохнул. Глаза его остекленели.
Мы пошли дальше. Я выискивал среди остальных погибших именно вожака.
Это был старик. Очередь разворотила ему живот, и он просто медленно и тихо умирал, глядя в небо. Когда мы к нему приблизились и опустились рядом, он посмотрел мне прямо в глаза.
Обветренное, испещренное морщинами лицо душмана был безмятежным.