Я узнал Имрана по его «понтовой» в отличие от других душманов форме. Он лежал на животе, спрятав голову в предплечьях.
— Вот он. Всем держать ухо востро, — сказал я и теперь сам поднял автомат.
— Да он, видать, мертвый, — тихо сказал Миша, держа лежащего духа на мушке.
— Живой, — отрезал я."
"Все потому, что я заметил, как душман глубоко дышал, как опускалась и поднималась его спина, когда грудная клетка расширялась с каждым вдохом. Да только теперь хитрый сукин сын затих. Задержал дыхание и притворился мертвым.
Мы медленно подошли к нему, окружили с трех сторон.
— Эй, — позвал я его, — я знаю, что ты живой.
Имран, ожидаемо, никак не отреагировал.
Тогда я вздохнул и пнул его по бедру. В этот момент дух вздрогнул и зашевелился. Зыркнул на меня через плечо.
Я удивился тому, насколько молод был этот Имран. Наби сложно было дать больше двадцати лет. Этому — больше двадцати пяти.
У Имрана было очень грубое, даже отталкивающее лицо: округлое, украшенное маленькими темными и очень злыми глазами, крупным горбатым носом и большими губами.
Я направил на него автомат. Кивнул стволом, приказывая ему перевернуться. Имран подобрал руки под грудь. Сделал вид, что с трудом пытается перелечь на спину. Тогда я его поторопил:
— Быстрее!
Вдруг Имран резко перевернулся. В руках его мелькнула истертая зеленоватая рубашка гранаты Ф-1.
Злобно уставившись на меня, он схватился за чеку.
Матузный с Солодовым аж подпрыгнули, нервно засуетились, держа духа на мушке и кидая мне вопросительные взгляды.
Я не дрогнул. Не сводя с Имрана своего АК, холодно проговорил:
— Ну, давай.
Вряд ли душман знал русский язык. Вряд ли мог разобрать мои слова. Тем не менее он все прекрасно понял по решительному моему взгляду. Я не собирался отступать. А еще хотел взять его живым.
— Саша⁈ Он нас всех подорвет! — Занервничал Матузный.
— Надо его кончать, пока чеку не сдернул! — Добавил Солодов.
— Всем сохранять спокойствие.
Миша Солодов, сам того не зная, подчеркнул ключевой момент в действиях духа. Именно ту самую причину, по которой моей пули все еще не было в упрямом лбу Имрана.
Он не дернул чеку.
Если бы хотел убить нас, он бы сделал это еще мгновение назад. У него была возможность привести гранату в боевое положение, оставив ее держаться от взрыва на одной только скобе. Но он этого не сделал. Не сделал, потому что струсил.