Неприятный сквозняк задувал сквозь разбитое пулей стекло. Беспокоил цветастые желтые шторки. Задирал их, заставляя вздуваться пузырем.
— Оттуда, откуда и все, — нарушил я тишину.
Таран засопел.
— Врешь ты, Саша. Врешь и точка. Таких, как ты, я не раз ни видал.
Таран уставился в потолок. Моргнул.
— Я и раньше задумывался о том, почему у тебя все так гладко выходит. Думал сначала, что ты безрассудно храбрый. Ну и везучий заодно. Думал, что просто так складываются обстоятельства, что ты остаешься живой. А потом я стал замечать в твоих действиях закономерности.
Таран снова глянул на меня и проговорил:
— А холодный расчет и тактика, Саша.
Я поджал губы. Глянул на черно-белую фотографию молодой жены Тарана Иры, висевшую на стене над кроватью. Это была скромная, милая девушка с круглым лицом и аккуратным каре темных волос.
На первый взгляд казалось, что лицо ее было очень серьезным: пристальный взгляд, по-деловому сжатые тонкие губы.
Да только, если присмотреться повнимательнее, можно было рассмотреть, как эта женщина улыбается с фотографии. Улыбается одними только глазами.
Таран проследил за моим взглядом. Глянул на фотографию своей жены.
— Скоро вы увидитесь, — сказал ему я.
— Надеюсь, что увидимся, — вздохнул начальник заставы и снова покривился от боли.
— Я в этом уверен."
"— Спасибо, — едва заметно улыбнулся Таран.
Однако улыбка это была не такая, какую обычно показывал всем начальник заставы. Не сдержанно-деловая и строгая улыбка, а искренняя. Улыбка человека, услышавшего правильные слова.
— Знаешь, Саша, — продолжил Таран, — в погранвойска принято набирать простых, самых обычных ребят. Ребят из деревень, маленьких городков, аулов, кишлаков. Считается, что не испорченные они всеми этими «современными» веяниями. Нету у них в головах всяких рок-н-роллов, джинсов и прочих глупостей.
— Станицы, — поправил его я беззлобно.
— Станицы, — улыбнулся Таран, — да проблема в том, что только кажешься. А вот кто ты на самом деле, мне бы это хотелось узнать.
Я вздохнул. Повременив несколько мгновений, чтобы подобрать слова, наконец, ответил начальнику заставы:
— Я тот, кем и кажусь, Толя. Я пограничник.
Таран ответил не сразу. Четверть минутки он просто лежал, прикрыв глаза.