— В отряде одно время про Селихова только и болтали. Уж не знаю, где ты тогда был.
— Где-где… На службе. И че болтали? — Заинтересовался Вова.
Обычно улыбчивый и веселый Владик Хворостинин стал вдруг серьезным. Его не очень красивая, немного похожая на обезьянью рожица приобрела жесткие, даже суровые черты.
— Селихов в первый день на службе в одиночку увел душманов от своего наряда, — начал он серьезным, ровным тоном, — увел, что б спасти от окружения.
Внезапно Хворостинин погрустнел. Продолжил:
— В том наряде был мой друг.
Паулускус даже открыл рот от удивления.
Все больше и больше дивился старший сержант, когда мехвод рассказывал ему истории, что сам слышал про Селихова. О том, как он вытащил командира хвостов из-под вражеского огня. О том, как гранатой пугал душманов. Как добровольно пошел к ним в плен, чтобы его наряд отпустили. Как собственными портянками навел на духов поисковую группу, что б тех взяли пограничники.
— Это все вот этот? Вот этот парень? — Округлил глаза Вова.
— Вот этот парень, — пожал плечами Хворостинин.
— Да врешь! Байки это все! Кто-то просто так шутит!
Мехвод пожал плечами.
— Да я б, Вова, и сам бы подумал, что байки. Если б лично не видал, как Селихову начотряда вручал медаль «За Отвагу».
Паулускус удивленно поднял брови. Потом снова помрачнел и задумался. Не по себе ему стало. В душе у старшего сержанта зашевелились сомнения: а справедливо ли он на Селихова напал со всеми этими обвинениями в «зелености»?
— Слышь, Вов?
Голос Хворостинина вырвал Вову из собственных мыслей.
— М-м-м?
— А что тебе за сон такой приснился-то?
Паулускус вздохнул. Поджал губы.
— Очень неприятный сон, Владик.
— Какой?
Старший сержант Паулускус мрачно глянул на мехвода. Тот моргнул большими любопытными глазами.
— Что я, брат, — ответил Вова, — нынче ночью на гранате взорвался. А может быть, и на мине.
— М-д-а-а-а-а… — Протянул Хворостинин. — И правда, тот еще сончик…
* * *Над Шамабадом клубился густой черный дым.
Такая картина стояла у нас перед глазами, когда отделение загружалось в Шишигу.
С Шамабада нас было шестеро. В засаду уезжали я, Стас Алейников, Ваня Мартынов, вооруженный пулеметом ПКМ, Алим Канджиев и Марат Сагдиев. Командовать нами должен был прапорщик Черепанов.
Остальную часть отделения составляли ребята из резервной заставы.