Вижу, как она швыряет бумажки в лицо нашего организатора праздников.
— Да ты совсем страх потеряла, девочка? — вскрикивает оскорблённая женщина, хватая девушку за руку. — Если твой отец спонсирует школу, не значит, что ты имеешь права так со мной обращаться! Соплячка неблагодарная!"
"А в следующий миг Диана Захаровна хватается за щёку, по которой со всей силы её бьёт Маша.
— Здесь вы больше не работайте. Вы вообще никуда не сможете устроиться. Даже уборщицей в контору, — истерично кричит Маша, сжимаю кулаки, будто намерена ударить её вновь.
А потом плюёт женщине в лицо. Я вскрикиваю и прижимаю руку ко рту. Боже. Разве так можно?
— Маленькая тварь, — женщина качает головой.
Разворачивается и быстрым шагом покидает актовый зал. Следом за ней убегает Ольга Петровна.
— А ты, что вылупила свои зеньки? — переключает на меня всё своё внимание Маша. — Что уставилась?
Она вскрикивает, когда пальцы Артура сжимаются на руке чуть выше локтя и дёргают вниз, на стул. Я не слышу, что он ей говорит, но девушка дёргается, вырывает руку, после чего бросается к дверям актового зала.
Я ещё сильнее вжимаюсь в мягкую спинку кресла, скрючиваюсь, сползаю пониже. Так, чтобы спинка впереди стоящего кресла скрыла меня от чужих взглядов. И к моему счастью, меня забывают. До конца репетиции никто на меня не обращает внимания.
И как только нас отпускают по домам, я спешу на выход, ни на кого не глядя.
Тру лицо ладонями. Проходя мимо ларька с пирожками, улавливаю потрясающий запах беляшей и сосисок в тесте. Сглатываю. Замираю, голодным взглядом смотря на выпечку. Подхожу ближе, тянусь к кошельку и будто под гипнозом покупаю три пирожка. Не отходя от ларька, впиваюсь зубами в слойку с сыром и тут же подлетаю к мусорке, чтобы выплюнуть тесто.
Живот снова урчит. Допиваю воду с лимоном.