Как всегда, лорд Хэйдес не стал приукрашать действительность.
«Это было покушение на Харна?»
– Уверен, что так. Но, боюсь, мы ничего не сможем доказать.
Только сейчас я заметила, как сильно он устал. Сказывалось напряжение последних дней. Наверное, нелегко пришлось Главе Тайной канцелярии. В сердце родилось сочувствие, захотелось сказать что-то утешающее, но вряд ли он в этом нуждается. Я шевельнула рукой, высвобождая из-под простыни, – посмотреть, как там Гая.
– С гаярдой все в порядке, – сказал Тень, заметив мое движение.
Змейка свернулась кольцом вокруг руки в виде татуировки. Прежде чем я успела хоть что-то ей сказать, она первая отреагировала, переползая по руке выше и скрываясь под простыней. Кажется, на лорда Гая действительно злилась за то, что ее использовали не по назначению.
«Спасибо тебе!» – послала я волну тепла, буквально кожей ощущая недовольство, которое немного уменьшилось после моих слов.
– Даг, он здесь!!!
Услышав, как распахнулась дверь, я вздрогнула, непроизвольно схватившись за руку Тени, протянутую, чтобы поправить простыню.
Мы замерли, застигнутые врасплох. По звукам, в комнату ввалилось несколько человек.
– Его уже подлатали! – заметил кто-то радостно.
– Спит наш герой.
– А там кто?
Быстрые шаги в нашу сторону. Испугавшись быть застигнутой в такой момент, я мгновенно накрыла нас с лордом невидимостью.
Заглянул Сольен, окинув взглядом кровать и стул.
– Пусто, – сказал волк. – Пойдемте, проверим остальных.
– Поздравляю с победой! – раздался голос лорда Тагуана, и я тихо выдохнула.
Смех, радостный гул голосов. Все интересовались, сможет ли Кайл присутствовать на праздновании, что говорят целители. Лорд всех успокоил, заверив, что с сыном будет все в порядке, но не так быстро, и принялся выпроваживать гостей.
– Он приходил в себя? Когда с ним можно поговорить? – задал вопросы Харн, кажется, единственный, не поддавшийся всеобщему ликованию, настолько серьезно звучал его голос.
– Целитель заверил, что опасность уже миновала. Он сейчас спит, – как опытный придворный ушел от ответа лорд, не желая никому портить радость от победы.
– Идемте к остальным! – воскликнул кто-то, и такой же шумной гурьбой они ушли.
В палате воцарилась тишина.